Меня не волновало, что миссис Уайт была предательницей женского рода и что она заслуживала смерти за все те ужасные вещи, которые она совершила ради Ноэля.

Я бы не запятнала свою душу, убивая женщину, даже если она была женой самого дьявола.

— Пусть будет так, — легко согласился Ноэль. — Я надеялся играть с тобой долгие годы, но этот новый раб достаточно свеж, чтобы прослужить какое-то время. У тебя не осталось никого, кто будет скучать по тебе, так что я смогу похоронить тебя в лабиринте вместе с остальными женщинами.

— Остальные женщины? — Я вздохнула, когда мое сердце начало колотиться от предвкушения.

Было ли это так?

За мгновение до моей вероятной смерти чай с наркотиками или его высокомерие наконец-то начали действовать. Собирается ли Ноэль наконец признаться в своих преступлениях?

— Забавно, не так ли? Подумать только, Александр провел столько лет в поисках ответов на вопрос о смерти своей матери, а она все время была похоронена на заднем дворе.

Злой смех Ноэля эхом разнесся по комнате с высоким потолком. Это пронзило меня, как электрический шок, восстанавливая химию моего мозга и зажигая нервы.

— Рабыни, я понимаю, — сказала я, удивленный спокойствием в своем голосе. — А твоя жена?

— Она жила в трущобах с даго и планировала сбежать с моими сыновьями прямо в его грязные объятия, — лицо Ноэля было перекошено, как раскаленный металл, испепелено уродливой ненавистью. — Это должно было закончиться. Точно так же, как мне пришлось покончить с ребенком, которого Александр так глупо засунул в твой живот.

На моей спине горел отпечаток двух рук, которые столкнули меня со ступенек бального зала и убили нашего ребенка.

Мое тело опустело от отчаяния, а затем внезапно наполнилось до краев лавоподобной яростью, которая превратилась в камень.

— Я убью тебя, — сказала я ему сквозь зубы.

Он посмеялся.

— Ты можешь попробовать, но если ты не убьешь Мэри прямо сейчас, умрешь ты.

В суматохе действий, слишком быстрых, чтобы их можно было интерпретировать, Ноэль подал знак Роджеру, наклонив голову, и мальчик убрал оставшуюся руку с пистолета в трясущейся руке миссис Уайт. Мгновение спустя он был поднят, и темная, безобидно маленькое отверстие безошибочно указывала мне на грудь.

— Мне искренне жаль, дорогая, — прошептала она, и слезы капали в открытую рану ее измученного рта.

Мне не было жаль.

Больше нет и ни за что.

Прежде чем я успела сознательно принять решение, пистолет в моих руках был поднят, и мой палец нажал на спусковой крючок. Пистолет отскочил в моей руке, дернув мое плечо настолько, что меня отбросило в сторону, как раз в тот момент, когда пистолет миссис Уайт выстрелил.

Ее пуля задела мою левую руку, оставив за собой след огненной агонии.

Моя пуля нашла ее мозг, совершенно тихая после того, как прочно соединилась с ее черепом. Секунду спустя Роджер с влажным карающим стуком позволил ей упасть на землю.

Сквозь грохот крови в ушах я смутно услышала легкий смех Ноэля, а затем Роджера, довольный и шокированный исходом нашей устаревшей дуэли. Прежде чем я успела подумать об этом, прежде чем я смогла хотя бы начать осознавать бушующую во мне огненную бурю горя и ярости, я повернулась к Ноэлю и сильно ударила прикладом пистолета по его смеющемуся лицу.

Хруст разнесся по столовой, а затем Ноэль застонал от боли, когда он с грохотом врезался обратно в стол с визгом тарелок и столовых приборов. Его рука сдвинула один из канделябров, и пламя перекинулось на ткань, осветив стол, словно пылающий трон, под распростертым телом Ноэля.

Он кричал.

Я развернулась и побежала, шаги Роджера уже раздавались в лесу позади меня. Дверь в конце коридора открылась прежде, чем я успела даже взяться за ручку, и появился Дуглас, лицо его было бледным, но с решимостью, такой же яростной, как у кельтского воина. В одной руке он держал массивный кухонный нож.

— Иди, — приказал он, подталкивая меня. — Уходи отсюда, сейчас же.

Мне хотелось поблагодарить его, заплакать и обнять за то, что он подстерегал Роджера, чтобы я могла уйти, сказать ему, что я люблю его за то, что он подвергает себя риску, и что я люблю его за то, что он был моим другом, когда у меня ничего не осталось..

Вместо этого я побежала.

Я побежала по коридору, не останавливаясь и даже не вздрогнув, когда услышала грохот и крик позади себя, там, где столкнулись Дуглас и Роджер. Я бежала по темному коридору быстрее, чем когда-либо в «Охоте», настолько сильно, что мои босые ноги терлись о полированный пол, а пальцы ног грозили поскользнуться в крови. С такой силой, что я врезалась в бесценные картины, поворачивая за угол. Так сильно, что мои легкие, казалось, перехватило, и я не могла дышать, мои ткани накапливали углекислый газ.

Тем не менее, с неизбежным предчувствием, которое я ощутила в глубине своей безумной шахты, Роджер поймал меня.