Ее челюсть сжимается, когда из ее горла вырывается легкий хнык боли, и она поднимает подбородок, чтобы встретиться с моим. Такой сексуальной я ее еще не видел. Решительной, но все еще сомневающейся. Упорной и в то же время слегка испуганной. Она полностью подчиняется мне, но в то же время знает, что сама по себе совершенно непреодолима.

Мой член набухает в ней до состояния камня, дергаясь в ее крепкой хватке, пока я вырезаю на ее плоти перевернутый крест со стрелкой, направленной на себя. Наконец ее глаза смотрят вниз, на клеймо, с которого теперь капает кровь на мягкую плоть ее внутренней части бедра. Самый дикий, самый свирепый взгляд исходит из ее выпученных зрачков, страсть прямо из души.

Я поворачиваю лезвие на себя, и она берется за рукоятку, вырезая тот же символ на плоти моего живота, не обращая внимания на боль, так как эндорфины захлестывают мой разум.

— Эроу, — шепчет она, почти не обращая внимания, оживая в этот самый момент.

Я пристально смотрю на нее в ответ, с благоговением и восхищением наблюдая, как мой ангел влюбляется в меня.

— Брайони, — шепчу я.

Выходя из нее, я опускаюсь между ее бедер, становясь на колени перед своей королевой. Я зализываю свежую рану, заживляя языком нанесенный мне вред. Ее бедро вздрагивает от этого ощущения, тепло ее крови размазывается по моим губам и подбородку, прежде чем я снова встаю перед ней.

Без предупреждения она протягивает руку, обхватывает мою шею и тянет меня вперед, а нож падает на пол под нами. В спешке и безрассудстве она целует меня, слизывая кровь нечестивыми движениями, пока я вставляю свой член обратно в нее, говоря с моей душой полностью нашими спутанными языками, когда мы начинаем трахаться и истекать кровью вместе.

Стук в дверь за углом отвлекает ее внимание от меня.

Он здесь.

Но это не останавливает меня. Мой член твердеет от осознания того, что мы делаем. Я продолжаю давать ей то, что ей нужно, грубо трахая ее на кухонной стойке, пока она не вскрикивает в мою ладонь, крепко сжатую над ее лицом. Ее ногти впиваются в плоть на моей шее до самых грудных желез, пока она бьется в конвульсиях вокруг меня, теряя себя от ощущений.

Схватив ее волосы в кулак, я отстраняю ее от своих губ и смотрю вниз на свой член, скользящий внутрь и наружу из ее тугой, жаждущей члена киски, на ее смазку, покрывающую меня по всей длине.

Я трахаю ее до тех пор, пока окончательно не теряю себя, покусывая изгиб ее шеи, где она сходится с плечом, чтобы заглушить свой рев, когда я освобождаюсь глубоко в ее стенках, пока мы оба не стекаем на пол под нами.

На этот раз стук громче.

— Сейчас буду! — кричит она надтреснутым тоном, ее грудь все еще вздымается, а ее настороженные глаза смотрят на мои.

Мы молча смотрим друг на друга. Он придает нам уверенности и в то же время мольбы о том, чтобы этот грандиозный момент не изменил нас.

Схватив кухонное полотенце, я быстро вытираюсь, насколько это возможно, тщательно промывая свежий порез на бедре и смачивая тряпку, чтобы убрать размазанную кровь по внутренней стороне бедра.

Мое тело все еще вибрирует после безумного оргазма, когда я обхожу остров, чтобы открыть дверь. У меня легкое головокружение, и я чувствую себя совершенно раскрасневшейся, пока оглядываюсь назад, чтобы убедиться, что Эроу уже не видно, также как нож и беспорядок, который мы устроили на полу. Если все пойдет по плану, мы быстро развалим церковь и общину вокруг этого спора. Быть жертвенным агнцем ради дела еще никогда не звучало так заманчиво.

Проводя руками по своим черным, только что оттраханным волосам, я глубоко вдыхаю, пытаясь успокоить внезапно взвинченные нервы. Осознание настигает меня, и от тяжести предстоящих действий мой желудок скручивается в узел.

Когда я открываю дверь, Сэйнт поворачивается лицом ко мне на крыльце, его руки засунуты в карманы брюк, а его короткие волосы выглядят свежа подстриженными, как никогда. Его голубые глаза стали еще ярче, чем прежде, но в уголках их прищурены, а полные губы приоткрыты. Гены Вествудов сильны и глубоки.

— Брайони, — шепчет он, делая шаг ближе, и в его тоне звучит беспокойство. — С тобой все в порядке?

Он подходит ко мне в дверях, его рука инстинктивно касается моего лица, а большой палец вытирает глаза. И тут я понимаю, что тушь все еще размазана по моему лицу, создавая иллюзию, что я плакала, а не захлебывалась толстым членом его брата, как это было всего несколько секунд назад.

Я фыркаю, склонив голову на его руку.

— Нет, — честно говорю я. — Нет.

Он быстро вбегает в дом, закрывая за собой дверь, и заключает меня в свои объятия. Он нежно гладит меня по голове и прижимает мою щеку к своей груди, его сердце гулко бьется внутри.