– У нас есть прирожденная няня, – ответила Тереза. – Джек.

– Точно, – сказала Эйвери.

Тереза хихикнула и погладила большой живот.

– В любом случае если есть желание, можно найти и способ, – сказала она, обмакнув кусок сосиски в миску с сиропом. – Кстати, Джиллиан, не думай, что мы не заметили. Ты не спешишь рассказать нам все подробности твоего свидания!

– М-м-м? – промычала я. Рот был наполнен яйцами и сыром.

Эйвери подняла брови.

– Ты сказала, что вы хорошо провели время и решили поужинать в среду. – Она ткнула меня локтем в бок. – Целовались? Тискались?

– Переспали? – буднично поинтересовалась Тереза.

Я закашляла, чуть не подавившись кусочком бекона.

– Нет. Мы не спали. Не то чтобы я была против секса на первом свидании, – поспешно добавила я, потому что и правда не видела тут ничего плохого. Только в моем случае это было маловероятно, потому что я двигалась со скоростью трехногой черепахи, когда дело касалось отношений. – Он пытался поцеловать меня.

– Пытался? – Тереза нахмурилась.

Я пожала плечами и потянулась за стаканом колы.

– Я отвернулась, когда он наклонился. Хотя не хотела отворачиваться. Это произошло неосознанно.

– О, – разочарованно протянула Эйвери.

– Что? – спросила я.

– Ничего. – Она отрезала кусочек стейка.

Я отпила глоток газировки и поставила стакан на стол.

– Это звучит не так, как «ничего».

– Думаю, это больше похоже на «если хочется поцеловать парня, не станешь отворачиваться от него», – пояснила Тереза.

– Но я хотела, чтобы он меня поцеловал! – воскликнула я и покраснела, когда блондинка за столиком напротив посмотрела на меня. – Хотела. Просто у меня не так много опыта.

Голубые глаза Терезы стали размером с большие блюдца.

– Ты…

– Нет. Я не девственница, – нервно поерзав, сказала я. – Но у меня был лишь один парень.

– И тот был мудаком, – добавила Эйвери.

– Да, я знаю, но неужели никого не было до? Или после? – спросила Тереза.

Я покачала головой.

– Мне всегда было трудно… – Я замолчала и подхватила большой кусочек омлета.

Что я собиралась им сказать? Мне всегда было трудно решиться на свидание, потому что я некомфортно себя чувствовала из-за внешности?

Боже, это звучало так жалко. Черт, я всегда чувствовала себя некомфортно, но поймут ли они меня? Тереза и Эйвери были очень красивыми женщинами, каждая по-своему.

– Я просто отстойная во всем, что касается свиданий, – продолжила я. – И у меня ужасный вкус на парней. Я не говорю, что Грейди плохой. Просто… Блин, не знаю, как сказать. Просто забудьте, что я тут нагородила.

Тереза посмотрела на Эйвери и наклонилась вперед, насколько позволял живот (то есть практически никак).

– Мы все лажали на свиданиях. Особенно Эйвери.

– Это точно, – с улыбкой сказала она, отрезая еще кусок мяса. – Иногда я оглядываюсь назад и до сих пор удивляюсь тому, что мы с Кэмом сошлись. Я вообще не хотела ни с кем встречаться. А он решил изменить это.

Она откинулась на спинку дивана и положила руку на живот.

– Знаешь, не думаю, что когда-нибудь это говорила, но парень, с которым я встречалась в школе, оказался настоящим мудаком. Он ударил меня.

Я чуть не выронила вилку. Она никогда мне не говорила.

– Не знала!

– Скажем так: когда Кэм узнал, все полетело в тартарары. Все дело в том, что у меня был просто дерьмовый вкус на парней. Здесь нет ничего постыдного, особенно если был не самый удачный опыт в прошлом. Ничего страшного, что ты отвернулась, когда Грейди пытался тебя поцеловать. Может, ты просто еще не готова к переходу отношений на этот уровень.

Медленно кивнув, я подцепила вилкой остатки омлета. Мне уже не девятнадцать. Мне двадцать шесть. Через четыре года стукнет тридцать. Когда же, черт возьми, я буду готова? Когда, наконец, почувствую себя нормальной?

Слава богу, они сменили тему разговора и обсуждали, как открыть танцевальную студию. Я ненавидела чувство, возникающее, когда приходилось признавать, что у меня так мало уверенности в себе.

Это было что-то посильнее смущения. Никому не понравится женщина, которая смотрит в зеркало и ненавидит свое отражение.

Если задуматься, это было чертовски нелепо.

Выковыряв вилкой гриб из омлета, я почувствовала раздражение. Вспомнила, как терзала себя Эбби, когда они с Колтоном начали встречаться. Ее пугала даже мысль о сближении, и было стыдно признаться ему. Что я тогда ей говорила? Что отсутствие уверенности не делает ее ужасной или плохой?

Это делало ее обычной, среднестатистической женщиной. Далеко не все встают по утрам и говорят: «Черт, я потрясающая». У всех бывают моменты сомнений в себе, когда сложно смотреть на свое отражение в зеркале, даже если этому нет никаких видимых причин.

Мне всегда казалось, что убеждать себя быть увереннее сродни пощечине.

Как это вообще могло помочь поверить в себя?