Когда я оказалась в своей старой спальне, даже не пришлось осматриваться, чтобы понять, что за три года здесь ничего не изменилось.
Кровать маленькой девочки.
Шкаф маленькой девочки.
Тумбочка маленькой девочки.
На стене висели плакаты с экранизациями моих любимых книг. На подоконнике сидел старый плюшевый мишка, уютно устроившись между синими и розовыми подушками, которые ни капли не выцвели с тех пор, как мама положила их туда. Вдоль одной стены стояли книжные стеллажи, между которыми находилась дверь в гардеробную и прилегающую к ней ванную комнату.
На полках стояли сотни книг, тщательно расставленные по жанрам и фамилиям авторов. Я полюбила читать еще подростком, поглощая исторические романы из маминой коллекции – все было переполнено этими старыми, пахнущими плесенью книгами в мягкой обложке. Целый стеллаж был заполнен подростковой литературой, а еще в одном хранились разнообразные любовные романы, которые я успела накопить и насобирать. Четвертый стеллаж был заполнен лишь наполовину. В нем стояло несколько триллеров и старых учебников, которые я не продала, но и не забрала с собой в общежитие Шеперда, потому что там не хватало места.
Стоило оказаться в спальне, как на меня нахлынуло множество хороших воспоминаний. Как я сворачивалась на подоконнике с книжкой в обнимку. Как лежала на боку на двуспальной кровати ночью и читала в свете маленькой прикроватной лампы. Как стояла у другого окна, выходящего на подъездную дорожку, и смотрела на уезжающего после частых семейных обедов Брока.
Находясь в этой комнате, я чувствовала себя маленькой девочкой, которая никогда не повзрослеет. Вот только я больше не была ею, потому что выросла.
Я подошла к комоду и положила на него медальон святого Себастьяна[11], который купила в магазине для хиппи в Шепердстауне. Он был размером с четвертак и держался на старой серебряной цепочке. Слышала где-то, что он считался покровителем спортсменов, поэтому всегда покупала медальоны с ним для Брока, как только видела их в магазинах. Аккуратно подняв цепочку, я спрятала ее в кармашек на молнии в сумочке.
Подойдя к зеркалу в полный рост, я с трудом узнала девушку, которая смотрела на меня. Я оставила волосы распущенными и два часа колдовала над ними с помощью щипцов для завивки, так что теперь они красивыми волнами падали на плечи. А еще мне удалось уложить челку набок, вылив на нее баллончик лака для волос.
Понадобилось пять попыток, чтобы красиво подвести глаза, но я все еще сомневалась, правильно ли нанесла подводку на верхнее веко. И это после просмотра нескольких роликов тринадцатилетней блогерши на YouTube!
Увидев, что подросток наносит макияж лучше меня, я почувствовала себя еще большей неумехой.
Но все же мерцающие сиреневые тени для век подчеркнули карие глаза, красная помада сделала губы полнее, а румяна оттенили смуглую кожу.
Я не стала надевать привычные мешковатые, бесформенные рубашки и юбки, которые носила каждый день. Для этого вечера я специально купила платье, хотя никогда не носила ничего подобного. Оно было черным и плотно обтягивало грудь, демонстрируя то, что я обычно скрывала. У него была завышенная талия, поэтому ткань свободно свисала на животе и бедрах, пряча округлости, от которых не помогло бы избавиться никакое количество кардиотренировок. Подол заканчивался высоко над коленками.
Я даже нацепила каблуки – черные босоножки с множеством ремешков. И хотя я опасалась, что переломаю шею, зато ощущала себя красивой. Возможно, даже… сексуальной.
Щеки загорелись, и я закатила глаза. Теребя браслет на руке, я повернулась и посмотрела на часы. Скоро нужно будет выезжать. Мой желудок слегка сжался, и я повернулась к зеркалу, потом заставила себя сделать глубокий вдох.
Крошечные пузырьки нервозности наполнили живот. Я так много времени провела с Броком. Мы тусовались у бассейна на заднем дворе долгими летними днями и еще более долгими ночами. Мы собирались за обедами вместе с семьей, сидели бок о бок на качелях. Я следовала за ним и моими младшими дядями, когда они уходили погонять мяч или отправлялись в Академию потренироваться. Кэти была права. Я стала тенью Брока, когда ему было четырнадцать, а мне восемь. Большинство его ровесников разозлились бы, если бы девчонка постоянно ходила за ними по пятам, но Брока это не раздражало, и он ни разу не показал своим видом, что я мешаю.