Эта мысль угрожала погасить жар, но его руки двинулись дальше по моей коже, посылая горячие волны в каждый участок моего тела. Я сместилась вперед так, что наши бедра слились, и начала двигаться. Мы двигались. Кажется, я прошептала его имя, прежде чем поцеловала его снова, просунув язык между его губ, к его зубам…

Хоук отдернул назад голову и, тяжело дыша, прижался лбом к моему лбу.

– Поппи, – проговорил он так, что мое имя прозвучало одновременно как молитва и как проклятие.

– Да?

Я сжимала и разжимала пальцы на его шелковистых, мягких волосах.

– Я в пятый раз называю тебя по имени, если ты еще считаешь.

– Считаю, – улыбнулась я.

– Хорошо. – Он убрал руки из-под платья и коснулся моей щеки, провел пальцем по краю маски и вздохнул. А затем в очередной раз удивил меня. – Кажется, минуту назад я был нечестен.

– В чем?

Я выпустила его волосы и положила руки ему на плечи.

– Насчет «остановиться», – тихо признался он, очерчивая пальцами контуры моей щеки и подбородка. – Я бы так и сделал, но сомневаюсь, что ты бы меня остановила.

– Не совсем понимаю, о чем ты.

Я закрыла глаза. Хотя я была в замешательстве от его слов и от того, что мы не целуемся, мне нравилось то, как мы близко, как его голова прислоняется к моей.

Он провел кончиками пальцев по моей шее.

– Хочешь, чтобы я сказал напрямик?

– Я всегда хочу, чтобы ты говорил честно.

Мое чутье по-прежнему открыто. Я это знала, потому что через связь прошло какое-то чужое ощущение, но слишком быстро, чтобы разобрать.

Он поцеловал меня в висок, и у меня к горлу подступил ком.

– Я был в шаге от того, чтобы повалить тебя на землю и стать очень, очень плохим телохранителем.

По мне прокатилась волна жара, дыхание перехватило. Я знала мало, но достаточно, чтобы понять, о чем он.

– Правда?

– Правда, – серьезно ответил он.

Мне следовало испытывать облегчение от того, что он остановился, и я его испытывала, но в то же время нет. В моих чувствах царила полная неразбериха. Но одно я знала точно.

– Не думаю, что я бы тебя остановила, – прошептала я.

Я бы позволила ему повалить меня на землю и приветствовала бы все, что он делает, наплевав на последствия.

Хоук вздрогнул и простонал:

– От тебя никакой помощи.

– Я плохая Дева.

– Нет. – Он поцеловал меня в другой висок. – Ты совершенно нормальная девушка. А плохо – то, чего от тебя ожидают. – Он помолчал. – И да, ты очень плохая Дева.

Я не стала обижаться, потому что не могла отрицать это утверждение, даже если не принимать во внимание сегодняшнюю ночь. Я рассмеялась, и в награду Хоук опять обнял меня. Он притянул меня к себе и положил руку мне на затылок. Я прижалась щекой к его плечу, его хватка на мгновение стала крепче, а затем он принялся разминать мышцы на моей шее. Не знаю, сколько времени мы просидели молча под ивой, но еще долго после того, как моя кровь остыла, а сердце успокоилось. Ни я, ни Хоук не шевелились. Наверное, сидеть вот так, обнявшись, так же хорошо, как целоваться и прикасаться.

Может, даже лучше. Просто по-другому.

Но становилось поздно и, что неудивительно, ответственность проявил Хоук. Он поцеловал меня в макушку, отчего у меня сладостно, почти болезненно сжалось сердце.

– Надо отвести тебя обратно, принцесса.

– Знаю.

Я по-прежнему держалась за него. Он усмехнулся, и я улыбнулась ему в плечо.

– Только ты должна меня отпустить.

– Знаю, – вздохнула я, но не двигалась, думая о том, что как только мы выйдем из-под ивы, то вернемся в реальный мир из нашего рая, где я – Поппи, и неважно, кто я. – Я не хочу.

Он долго молчал, и я испугалась, что ляпнула что-то не то. Но затем он опять обнял меня крепче и, когда заговорил, его голос прозвучал странно хрипло:

– Я тоже.

Я чуть не спросила, почему мы должны уходить, но мне удалось прикусить язык. Хоук встал, потянув меня за собой, и я неохотно опустила ноги. Мы задержались на слишком короткое мгновение: он обнимал меня одной рукой, мои же руки были вытянуты по бокам, а наши тела по-прежнему соприкасались.

Затем я сделала глубокий вздох, открыла глаза и шагнула назад. Я не видела Хоука, но не удивилась, когда его рука нашла мою. Мы пошли к пологу из ветвей.

Он остановился.

– Готова?

Вообще-то нет. Но я сказала да, и мы вышли из-под ивы. Мне на грудь грозил опуститься камень, а я сопротивлялась. По крайней мере, не сейчас. У меня есть целая ночь, чтобы превратить в воспоминания все, что я прочувствовала.

И много ночей впереди, чтобы вспоминать.

Мы вышли на освещенную фонарями аллею. За исключением шума ветра и наших шагов, в саду было тихо. Я посмотрела на темные дорожки, гадая, что случилось с теми, кто там негромко беседовал и тихо стонал. Мы завернули за угол к фонтану…

И столкнулись лицом к лицу с Виктером без маски.