Мой дар ожил, выплеснувшись из меня так, как не случалось уже давно. Я соединилась с ним, вздрогнув, когда его эмоции захлестнули меня, нахлынув темной, грызущей волной болезненного голода.

Жажда крови.

Он впал в жажду крови. В тот момент я поняла, что он понятия не имел, кто я такая. Он чувствовал только мою кровь. Возможно, даже первобытную сущность в этой крови. Я не была его королевой. Не его подруга или жена. Я не была его сердечной парой. Я была лишь пищей. Но что резануло до глубины души, так это то, что я знала, что он понятия не имеет, кто он такой.

Моя грудь быстро поднималась и опускалась, пока я пыталась перевести дыхание. Мне хотелось кричать. Плакать.

Больше всего мне хотелось сжечь это королевство.

Эти почти черные глаза метнулись к отверстию, его рык стал громче и глубже.

"Я бы не стал подходить к нему слишком близко", - посоветовал Каллум. "Он как бешеное животное".

Моя голова дернулась к Ревенанту. Миллисент стояла позади него. "Я позабочусь о том, чтобы ты умер", - пообещала я. "И это будет больно".

"Знаешь, - пробурчал он, прислонившись к камню, скрестив руки и подбородком указывая на Кастила, - он сказал то же самое".

"Тогда я позабочусь о том, чтобы он имел удовольствие быть свидетелем этого".

Каллум усмехнулся. "Ты так великодушна".

"Ты даже не представляешь". Я отвернулась от него, прежде чем узнала, как ревенант выжил после обезглавливания.

Кастил все еще смотрел на ревенанта. Его внимание было сосредоточено на Каллуме, хотя я была гораздо ближе к нему. То, как он зациклился на Ревенанте, дало мне надежду, что он не совсем потерян.

Что он все еще там, и я могу добраться до него - напомнить ему, кем он был. Остановить его, пока он не стал вещью, а не человеком.

Я рванулась вперед, вцепившись в его руку. Он повернул голову ко мне, шипя. Его кожа была горячей - слишком горячей. И сухой. Лихорадочной. Я шагнула к нему.

"Черт", - воскликнула Миллисент из коридора.

Кастил был похож на гадюку. Он рванулся к моему горлу. Но я ожидала этого движения и поймала его за подбородок, удерживая его голову назад. Грубые, короткие волосы на его челюсти странно ощущались на моей ладони. Он потерял часть своей массы, а я была сильной, но голод придавал ему силу десяти богов. Моя рука дрожала, когда я прикоснулась к сущности, позволяя своему дару вырваться на поверхность.

Серебристо-белый свет заискрился в моем зрении и от моих рук, омывая кожу, которая не должна быть такой тусклой и горячей. Я направила все счастливые воспоминания, какие только могла, в прикосновение - воспоминания о нас в пещере. Когда мы перестали притворяться. Мы стояли на коленях перед Джаспером, наши кольца были зажаты в руках. Как он смотрел на меня в голубом платье в Бухте Сэйона. Как он взял меня в том саду, прижав к стене. Я направила энергию в него, молясь, чтобы исцеление его физических ран облегчило боль от голода, успокоило его настолько, чтобы он вспомнил, кто он такой. Надеюсь, это будет хотя бы временное решение. Облегчить острие ножа голода, чтобы он мог питаться, не причиняя реального и болезненного вреда. Потому что сейчас он будет есть, если я ему позволю. И это причинит ему боль. Это убьет часть его.

По телу Кастила пробежал спазм. Он болезненно застыл на мгновение, больше не сопротивляясь моим прикосновениям. Затем он дернулся так быстро, что полностью вырвался из моей хватки. Я споткнулась и чуть не упала, когда он прижался спиной к стене. Серебристое сияние исчезло с моих рук, с его рук, когда он стоял там, склонив голову и выпятив грудь. Многочисленные, не поддающиеся подсчету порезы на его руках, груди и животе поблекли и превратились в слабые розовые следы. Свет свечи не достигал нижней части его тела, и я не могла видеть рану на его ноге, но я представляла, что она тоже начала заживать. А вот его рука... Мои способности не могли этого исправить.

Секунды тянулись, и единственным звуком было его неровное дыхание и приглушенный, ровный стук сверху. Колеса кареты?

"Кас?"

Он вздрогнул - все его тело и цепи зашевелились. Он поднял голову, и я увидела, что его лицо... оно тоже похудело. Как в том первом сне. Тень волос вдоль челюсти и подбородка потемнела. Под щеками и глазами образовались глубокие впадины.

Но его глаза... они открылись и были все того же потрясающего золотистого оттенка. "Поппи".

Кастил

Она стояла передо мной, яркое пламя, отбившее красную дымку жажды крови. Она была здесь. Настоящая.

Моя королева.

Моя душа.

Моя спасительница.

Поппи.

Это был не сон. Не галлюцинация, как те, что мучили меня в последние часы и дни. Поппи сказала, что придет за мной, и теперь она была здесь.