— Колис все еще здесь, — сказала я, моя грудь резко вздымалась и опускалась. Рахар перепрыгнул через даккая, пронзив мечом его голову.

— И остальные его армии тоже. — Эш поднял свой пропитанный кровью меч, указывая на линию леса.

Я подняла взгляд, и воздух покинул мои легкие.

Багровая волна хлынула из-за деревьев, словно неумолимый прилив. Тысячи людей заполонили поляну, как и даккаи на обрыве. И они продолжали наступать.

— Основная часть их армий была не на кораблях, — прошептала я.

— Нет, — прорычал Эш.

Багровое море пронеслось над полем, заставив мое сердце заколотиться. Их было слишком много, особенно если учесть, что войска Теона все еще сражаются с сиренами. Я вздрогнула, когда Фанос ударил Аттеса, отбросив его на пути даккая.

Светловолосый солдат рванулся вперед, преграждая даккаю путь к Аттесу. Карс. Карс выхватил свой клинок. Он был быстр, но…

Даккай вцепился ему в горло.

— Нет! — крикнула я, подавшись вперед. Дрожь прошла по телу, согревая ладони.

Эш поймал мою руку, но я едва успела почувствовать его хватку, как даккай и Карс упали.

Аттес споткнулся и схватил кинжал, отбросив его в сторону. На секунду он застыл, как будто думал о том же, о чем и я. О чем думал Карс? Аттес, скорее всего, справился бы с даккаем, но это не имело значения. Было уже слишком поздно. Аттес отступил назад. Его свободная рука сжалась в кулак, и он повернул голову к Фаносу. Из него вырвался крик ярости, и он полетел к другому Первозданному как раз в тот момент, когда два дракена по спирали упали на землю, сцепившись в смертельном объятии, и из них обоих лилась кровь и огненная жижа.

— Кроли, — прохрипел Эш. Они ударились о каменистый берег, и от этого удара в моем теле вспыхнул холод, а затем жар.

В ушах зазвенело, заглушая скорбный зов Нектаса. Я выдернула руку из руки Эша, и меч, который я держала, выскользнул из моих пальцев и со звоном упал на землю.

Из устья леса вышло еще больше багровых воинов, их доспехи и мечи еще не успели окровавиться от битвы. Я едва могла разглядеть наших людей среди багровых богов, едва могла услышать голос Эша, когда он схватил сирену и свернул ей шею. Я смотрела вниз, на каменистый холм, и видела, как багровые боги поднимаются на вершину. Мне показалось, что Эш зовет меня по имени, когда стрела эфира поразила первого бога, взобравшегося на вершину.

Я не дышала.

Мы терпели поражение. Моя рука поднеслась к животу. Наше будущее ускользало от нас. Они все умрут, пока Колис будет прятаться. Рахар. Наши солдаты. Возможно, даже Аттес. А потом Рейн и Белль, когда они переполнят обрыв. Их тела упадут, как упали Карс и Кроли. Их кости соединятся…

Это место называют Страна Костей.

Я посмотрела вниз: кровь, стекавшая с моих пальцев, окрашивала землю и камень..

Земля была усеяна теми, кто пал в войне с Древними, останками богов, давно забытыми смертными воинами, Первозданными и…

И драконами.

Внезапно я увидела Тень в Умирающем лесу — ту, к которой я прикасалась. Как она начала оживать.

Не зря я предложила Эшу посетить Страну Костей. Почему я стояла на Восходе и смотрела на Тени после того, как вернула жизнь в Царство Теней.

Смерть не могла разорвать узы прикосновения Жизни.

Я посмотрела на Эша.

— Я сейчас вернусь.

Он оттолкнул бога от своего меча, и его голова дернулась в мою сторону. Во мне всколыхнулось волнение, когда я шагнула к краю. Он выкрикнул мое имя, и оно разнеслось по ветру, когда я тенью шагнула на поле внизу, рядом с телом Карса.

Никто не обратил на меня внимания, когда я пробиралась вперед. Опустившись на колени рядом с богом, я опустила руки на окровавленную траву: внутри меня разбухала ярость, соединившаяся со зевающей безнадежностью и горьким отчаянием, которые я ощущала несколько минут назад. Но я направила все, что было во мне, — удушающий страх и разрушающий душу стыд за то, что со мной сделали, за то, что я причинила смертному царству, — и все это скопилось внутри меня.

А потом я отпустила.

Потому что больше никто не умрет. Мы не потерпим поражения. Наше будущее не было потеряно.

Край моего зрения стал серебристо-золотым, и я откинула голову назад.

— С меня хватит! — Крик ярости вырвался из глубины меня, высвобождая Первозданную сущность, высвобождая мою волю, когда я призывала падших богов и драконов. — Все это!

По всему полю головы повернулись в мою сторону. Солдаты в малиновом и темно-сером застыли, когда мои руки погрузились в траву и землю, а по рукам потекли потоки влаги. Аттес повернулся, а Фанос попятился назад, его окровавленный рот раскрылся, когда эфир покинул его вены. Серебристо-белый свет залил землю и струился от моих рук.

Подо мной и вокруг меня земля задрожала, а затем загрохотала. По священной земле пошли глубокие трещины, которые, подобно венам, раскрывались и выбрасывали в воздух землю и камни.