— Она моя жена, и у меня есть основания полагать, что ее похитили, возможно, даже ранили, — ее вздох поражения дал ему понять, что она поверила его полной дерьма лжи.

— Да, я могу показать, где это. — Долгая пауза последовала за ее словами, но, прежде чем в голосе Пола прозвучало раздражение, она заговорила: — Награда, которую вы предложили… это действительно так много?

Он ухмыльнулся еще шире.

— Да, пока она цела и невредима.

Они назначили время встречи, и закончили разговор. Глядя на себя в зеркало, Пол чувствовал, как его член становится тверже, зная, что Джесса была в пределах его досягаемости. Ее гнев был подобен афродизиаку, и он хотел большего. Она бьет его, он бьет ее. Их отношения могли бы быть намного более сильными. Он накажет ее за то дерьмо, которое она сотворила с ним перед тем, как убежать, но, в конце концов, они сблизятся.

Пол схватил свой член и погладил его несколько раз. На самом деле он хотел, чтобы Джесса была здесь, чтобы шлепать, может быть, связать, пока она не попросит его о пощаде. Стон из спальни заставил его улыбнуться еще шире. Возможно, у него и не было того, кого он хотел, но в его постели была готовая женщина, и та, которая вот-вот поймет, какое подчинение ему действительно нравится.

Джесса сидела и смотрела, как потрескивает огонь в камине. Газета была разбросана по всему полу, и до сих пор там не было того, что она искала. Ни слова не было сказано об ее розыске, и ни слова о том, что ФБР разыскивает женщину, убившую ее бывшего бойфренда. После почти двухнедельного просмотра газет Джесса начала чувствовать немного страха и облегчения. Какая-то ее часть не хотела знать, что она на самом деле лишила себя жизни, висящей над ее головой. Но была и другая ее часть, знающая, что если Пол не мертв, то она все равно что мертва. Джесса пыталась убедить себя, что Пол никогда ее не найдет. Хижина Дикона и Тайера стояла в глуши, окруженная толстым слоем деревьев и в нескольких милях от цивилизации.

— Как поживаешь, детка? — Она подняла свою шляпу с того места, где она лежала, и улыбнулась Дикону. На нем были выцветшие джинсы и черный «Хенли». Его темные ботинки были изношены и потерты, что добавляло всему «плохому мальчику» аутентичности. Она встала на колени и подняла руку. Проведя пальцами по его темному искусственному ястребу, почувствовала, как растет ее возбуждение.

Низкое рычание покинуло его, и она обнаружила, что ей определенно нравится этот звук.

— Ты ненасытна. — Он начал опускать голову, пока его рот не приблизился к ее губам, и она почувствовала дыхание Дикона, дразнящее ее губы. — Не хватает двух оргазмов? — Она закрыла глаза, вспомнив, что они втроем делали всего час назад в душе.

Джесса больше не сомневалась в его первобытном поведении. Не имело значения, что она чувствовала что-то дикое внутри них, притаившееся и ожидающее освобождения. Прежде чем их губы успели соединиться, Дикон оттолкнулся. Она открыла глаза и увидела самодовольное выражение своего лица.

— Почему ты дразнишь ее, Дикон? — Вошел Тайер, его голубые глаза смотрели прямо на нее. Он наклонился и взял ее за щеку. Его губы нашли ее, и он не стал дразнить ее, когда проник языком в ее рот. Когда Тайер отстранился, она почувствовала себя одурманенной. — Как ты можешь отказывать ей в чем-то, когда она выглядит так восхитительно?

Дикон усмехнулся, и она посмотрела за плечи Тайера, чтобы увидеть его.

— Мне нравится дразнить ее и видеть, как она возбуждается, — его голос упал до глубокого рычания. — Мне трудно понять, что она хочет меня так же сильно, как и я. И когда я отказываю ей, она становится еще более влажной, — он глубоко вздохнул, и она почувствовала, как в животе у нее запорхали бабочки.

Джесса перестала удивляться странным вещам, которые они делали и говорили. То, как они вдыхали, словно чувствовали запах ее возбуждения, больше не смущало ее. Все, что она обнаружила, было глубоко укоренившейся потребностью. Джесса также находила очень возбуждающим то, как они говорили о ней, называя ее парой и утверждая, что она принадлежит им. Это казалось таким примитивным и варварским, но все равно девушка находила это утешительным.

Улыбка Дикона сначала была слабой, но потом стала шире, как будто он знал, куда ушли ее мысли.

— Ты хочешь поехать с нами в город, детка? — Она смотрела, как они хватают свои пальто. Странно, как быстро Джесса освоилась с ними. У них была рутина, и казалось, что они всегда были втроем. Это не имело логического смысла, но после многих лет жизни в темноте она, наконец, увидела свет, и не собиралась отпускать его.