— Моя мать вела себя как большинство женщин в нашей… группе. — То, как он говорил о женщинах, называя их женщинами, казалось немного странным, но она предположила, что это, должно быть, то, как они говорили там, откуда он пришел. — Она была послушной и покорной. Мой отец держал ее под каблуком, диктуя ей жизнь так же, как и нам. — Дикон повернулся и посмотрел на нее, и Джесса впервые увидела на его лице выражение полного поражения. — Он запирал меня в шкафу, чтобы «закалить». Он бил меня до крови, чтобы избавить от слабости. Иногда он пытался преследовать Тайера, но я умолял его избить меня. Я провоцировал проблемы, чтобы его внимание не было направлено на Тайера. Я хотел, чтобы его гнев был направлен исключительно на меня.

Слезы плавали в ее глазах на то, что он произнес. Как может родитель причинить вред собственному ребенку? И будет ли мать сидеть сложа руки и смотреть, как это происходит? Ей хотелось притянуть Дикона к себе и обнять его большое тело. Джесса хотела сказать ему, что все будет хорошо, что он не был слабым или покрытым шрамами. Хотя все эти слова вертелись у нее на кончике языка, ничего не выходило. Дикон был физически сильным человеком. Теперь, когда он рассказал ей о своем травмирующем детстве, она постепенно начала понимать, почему он так себя вел. Грубость во время секса, звериная манера держаться. Джесса только что познакомилась с ним. Но все это было ясно как божий день. Теперь это имело смысл, особенно с его разрушенным детством. Дикон был вынужден расти самым жестоким и болезненным образом.

— Боже, Дикон. — Слезы свободно текли по ее щекам, но вместо того, чтобы утешить Дикона. Он притянул ее к своей груди, и она спросила: — А что случилось с твоими родителями? — Джесса хотела причинить боль его отцу, такую же, какую он причинил молодому Дикону.

— Тайер ушел из дома сразу после окончания школы. Он поступил в колледж и сделал что-то из себя. Он не знал о жестоком обращении, но даже если бы знал, то ничего не смог бы сделать. Наш отец был крупным мужчиной и невероятно сильным, учитывая его возраст. — Он глубоко вдохнул запах ее волос. — В тот год, когда мне исполнилось двадцать пять, они погибли в автомобильной катастрофе. Насилие закончилось задолго до этого. Я был крупнее своего отца, и когда он попытался дотронуться до меня, я дал ему понять, что он больше никогда этого не сделает. Я с ним покончил. Это был мой последний разговор с ним перед смертью. — Его руки методично и успокаивающе двигались по ее спине. — Я даже не могу выразить, какое облегчение испытал, когда узнал, что он умер. Но вместе с этим облегчением пришло и чувство вины. Несмотря на оскорбления со стороны отца и невежество со стороны матери, я чувствовал, что опустошенность, которая вплелась в мою жизнь, кажется, уменьшается. Он все еще был там, но я подумал, что, может быть, я смогу победить его.

— Дикон…

— Дай мне закончить, детка. — Она подняла голову, и он обхватил ее лицо ладонями, смахивая слезы большими пальцами. — Я могу быть неуправляемым и в лучшие времена. Меня переполняет ярость, и в большинстве случаев мне трудно с ней справиться. Вот почему я построил хижину вдали от других. Если бы здесь не было Тайера, чтобы держать меня в стабильном состоянии… — его большие пальцы скользили по ее скулам, его пристальный взгляд был тверд, когда он говорил. — Я бы сошел с ума, — он коснулся губами ее губ. — Но я никогда не причиню тебе вреда. Никогда. — Дикон произнес это со стальной решимостью. Она не сомневалась в его словах ни на минуту. — С тех пор как ты вошла в мою жизнь, я чувствую, как спокойствие поселяется в моем теле, в моей душе, — их губы встретились в душераздирающем поцелуе. — Я хочу тебя. Тайер хочет тебя. — Его взгляд проник в ее глаза. — Ты понимаешь, о чем я говорю? — Она думала, что знает, но вместо этого покачала головой. — Мы хотим, чтобы ты была с нами, Джесса. Мы хотим, чтобы ты была с нами обоими, была нашей. — Во рту у нее пересохло, и она искала правду в его словах. — Скажи мне, что ты хочешь этого, Джесса.

Боже, возможно, она была глупа, даже играя с этой идеей в своей голове, но так хотела этого. Эта вещь между ними была быстрой и сумасшедшей, и, возможно, плохой идеей, но она так хотела этого от них обоих.

— Да, Дикон, я хочу этого. — Он прижался губами к ее губам, и их языки скользнули друг по другу. Поцелуй был жестким, требовательным и наполненным жгучей страстью. Единственной вещью, отсутствующей, был Тайер. Она хотела, чтобы его брат был здесь, хотела, чтобы его руки были на ней, гладили ее тело таким же образом. — Поехали, Дикон. — Он поцеловал ее еще на мгновение, а потом отстранился, тяжело дыша. Желание было написано на его лице, и она чувствовала его вплоть до пальцев ног. — Я хочу, чтобы мы втроем были вместе. — Джесса имела в виду это во многих смыслах, и по тому, как блеснули его глаза, она поняла, что Дикон понял ее.

Они поехали обратно в хижину, на протяжении пути держась за руки. Она больше не сидела на пассажирском сиденье, а сидела рядом с ним в центре. Положив голову ему на плечо и окружив себя безмятежной природой, Джесса наконец позволила себе увидеть будущее, которое, как она знала, заслуживала.