Мир перед глазами взрывается миллионами ярких звезд, и я жалобно поскуливаю, прежде чем бессильно обмякнуть и едва не повиснуть на длинных цепях и все таких же сильных руках Грегора. О нет, он ни за что не сдастся так быстро, но меня едва ли хватит на несколько раундов подряд.

Дыхание непозволительно потяжелело, а тело предательски дрожит и ноет, я едва держусь на ногах – если бы не наручники, давно уже валялась бы на полу. Если бы только Грегор мне позволил.

– Ты зверюга, босс, – выдыхаю я сдавленно, когда он прижимает меня щекой к стене. Собирается продолжить, кто бы сомневался. – Просто животное.

– И ты в восторге, Алекс, – шепчет он в ответ. – Просто в восторге.

И кто знает, когда мы все-таки свалим из этого клуба.

Редко кому хватает наглости закатывать мне сцены и ставить условия прямо на моей территории, посреди моего просторного кабинета, куда большинству дорога заказана. И любого, кроме куколки, я бы заставил пожалеть об этом.

С ней же все гораздо сложнее.

– Хочешь сказать, что это ничего не значит? – спрашивает она уже в который раз. Останавливается в паре шагов от меня и опускает руки на стол, прямо поверх нескольких финансовых отчетов. – Так, поговорили по душам и потрахались забавы ради? Столько раз?

Кто мог подумать, что куколка решится читать мне нотации – стоило только подарить ей пару глотков свободы и немного тепла, как она уже вообразила себя главной женщиной в моей жизни. Впрочем, не так далека Алекс от истины, но знать ей об этом вовсе не обязательно.

Чем меньше она знает, тем проще нам обоим жить. Змей не привязывается, и эти слова в последние дни я повторяю все чаще, словно сам отчаянно желаю в них поверить. Змей не привязывается, так что и к Алекс я не привязан. Тем не менее с губ срывается тяжелый вздох, когда я наконец поворачиваюсь к ней и совершенно неискренне улыбаюсь.

– А ты хочешь, чтобы я предложил тебе руку и сердце, или что? Ты три года прожила в Овертауне, muñequita, пора уже перестать верить в сказки.

– Я хочу, чтобы ты перестал заливать, – говорит она безапелляционным тоном и садится на край стола, не позволяя мне и мельком на документы взглянуть. – То есть из-за меня ты влез в гребаное пламя, следил за мной несколько лет, а потом говоришь, будто мы просто… Как это вообще называется, по-твоему? Коллеги с привилегиями? Ага, конечно!

Еще хоть одно слово, и я сорвусь. Помнится, в прошлый раз Алекс забыла обо всем, стоило только прикоснуться к ней. Вот и сейчас забудет, если я разложу ее прямо на столе и велю заткнуться на пару дней. Я с силой стискиваю карандаш между пальцами, и тот тлеет у меня в руках подобно сигарете. Расслабиться, нужно немного расслабиться.

Как бы ни дрожали руки от предвкушения, как бы ни вспыхивал в теле огонь желания, у меня просто нет права отвлекаться на Алекс. Не сегодня. И мне уж точно не хочется давать ей очередной повод думать, будто между нами все серьезно. Это просто секс, куколка, ничего больше. И если нам хорошо друг с другом, какого черта ты все усложняешь?

Но ни сгрести Алекс в объятия, ни сказать хоть слово я не успеваю – со стороны зеркальных дверей кабинета раздается стук на три удара. Не кабинет, а проходной двор, честное слово.

– Тебе пора, muñequita, – хмыкаю я спокойно, и это спокойствие дорогого стоит. Один взгляд на ее горящие глаза и выступающие ключицы, и хочется, как минимум расстегнуть брюки. А еще лучше запереться где-нибудь вместе с ней минут на двадцать.

Черт, ну ведь мне давно не шестнадцать лет.

– Я никуда не уйду, пока не договорим, босс.

– Не зли меня, Алекс. Мы здесь не в игрушки играем.

Стук раздается вновь, и кто бы ни стоял за дверью, ждать он не собирается. Алекс, на мгновение обернувшись, ныряет под стол. Ее метка, невзначай мазнув по моей руке, обжигает кожу. Ну что за девчонка, черт бы ее побрал. Однако препираться уже поздно – в кабинет заглядывает Лиам с новой папкой отчетов за прошедший месяц, и, не здороваясь и не спрашивая разрешения, падает в кресло напротив.

Почему всем сегодня так хочется вывести меня из себя?

– Простите, шеф, замотался и забыл забросить еще несколько бумаг. Кое-где расходы клуба перебили доходы в этом месяце. Я бы рекомендовал стрясти дополнительное финансирование с Дюбуа или разобраться, для кого мы столько денег спускаем на сдерживание Отбросов, – говорит он быстро, перебирая бумажки в пластиковой папке, на меня даже не смотрит. Темные волосы убраны назад, на лице недельная щетина, да и в целом выглядит Лиам жутко уставшим, будто пашет без выходных.

Как и все мы, как и все мы.

– Сколько из этих денег было потрачено на творческие вечера Анжелики? – спрашиваю я, слегка сощурившись. Тянусь за бумагами, да так и замираю с занесенной над папкой ладонью.

Черт тебя побери, Алекс! Но куколка, к сожалению, читать мысли не умеет. Только поглаживает меня ладонями по бедрам сквозь плотную ткань брюк, скользит к паху и сжимает пальцы. Оторвать бы ей руки, а еще лучше – связать и подержать так часок-другой.

Но Змей всегда держит лицо.