Причесав волосы и по привычке натянув форму академии – длинную плиссированную черную юбку, кремового цвета блузку и туфли на невысоком устойчивом каблуке, – я выхожу из комнаты и решительно направляюсь на первый этаж. Нужно зайти к ректору, но вовсе не для того, чтобы выбрать дополнительные.

Я просто хочу убраться отсюда.

В Рокфорд не вернусь, лучше осяду где-нибудь на окраине Калифорнии и навсегда пропаду с радаров. Что для этого придется делать, уже неважно, я хочу сбежать и никогда больше не встречаться с Ридом Эллиотом. И мне останется лишь молиться, чтобы в моей жизни не появился еще один ненормальный с манией величия, считающий, будто ему дозволено все на свете.

И если двор я пересекаю буквально за пару минут, то перед парадными дверями второго жилого корпуса останавливаюсь в страхе. Он там. Наверняка следит за мной из окна своей комнаты или поджидает в холле, чтобы схватить и утащить к себе. Но я не слышу ни шагов, ни чужого дыхания за дверью. Боже, да я и не услышала бы ничего, корпуса академии Белмор не наш картонный дом в Рокфорде, где был слышен каждый чих.

Глубоко вдохнув, я распахиваю дверь и прохожу внутрь. Нет, в холле никого нет.

– Доброе утро, – приветливо улыбается мне секретарь перед кабинетом ректора на первом этаже. Удивительно, но по пути сюда я так и не встретила Рида, хотя была уверена, что он где-то рядом. Может быть, прямо у меня за спиной. Но, обернувшись, я вижу лишь пустой коридор. – Я чем-то могу помочь?

– Да. Если можно, я хотела бы отчислиться из академии.

Вот и все. Получила шанс на приличную жизнь, а теперь отказываюсь от него из-за одного мудака. Он же не узнает, правда? Я успею уехать до того, как до него дойдет. А если он меня все-таки найдет? Все внутри холодеет и сжимается от страха, ладони потеют от волнения, а сердце будто вот-вот выскочит из груди и шлепнется прямиком на стол секретаря.

Боже. Может, ну его к черту? Просто отсидеться, перетерпеть, как раньше.

Нет. Ни за что.

– Боюсь, это невозможно, дорогая, – говорит секретарь с явным сочувствием и доброй улыбкой, но у меня от слащавого «дорогая» дергается глаз. «Это мы еще посмотрим, дорогая Ванда». – Отчисление по собственному желанию мы можем подписать только после первого семестра. Но не переживай, многим студентам не по себе в первые недели. Если хочешь, я запишу тебя к нашему психологу – обсудите все проблемы, и тебе станет легче. Может, придется попить успокоительные. А потом привыкнешь к нашему ритму и выбросишь из головы эти глупости. Академия Белмор – это билет в мир, не стоит от него отказываться.

Обсудим проблемы? Так и вижу, как захожу в кабинет, сажусь на кушетку и начинаю: «Знаете, меня преследует и называет своей музой серийный убийца, не подскажете, как с этим справиться? Кстати, это ваш преподаватель». Ну да, ну да. Рид прикончит меня в тот же день, наплевав на все эти сказки про музу и спасение.

Я не могу сдержать нервный смешок – тот слетает с губ, а секретарь в ответ лишь шире улыбается. Аккуратно уложенные светлые волосы поблескивают в теплом свете ламп, а черный костюм-тройка с гербом академии на правом лацкане пиджака только подчеркивает ее сходство с выдрессированным до идеала работником какого-нибудь офиса.

«Вы недовольны нашим товаром? Нам очень жаль, но возврат не предусмотрен, продолжайте использовать его в надежде, что станет лучше. Нет, мы ничем не можем помочь, но мы очень рады, что вы стали нашим клиентом».

Вот же дерьмо.

– Нет, спасибо. Я хотела бы отчислиться, и чем быстрее, тем лучше, – говорю я с легким нажимом, нахмурив густые брови. – Желательно в течение недели.

– Я ведь уже сказала, это возможно только после первого семестра. И указано в твоем договоре, дорогая.

– И ничего с этим сделать нельзя?

– Нельзя.

Говорить с ней – все равно что общаться со стеной, и я обреченно вздыхаю, прежде чем развернуться и двинуться обратно, с трудом переставляя вмиг отяжелевшие ноги. Мимо проплывают украшенные замысловатой резьбой стены, картины в расписных рамах, но я не обращаю на них никакого внимания. Сегодня у меня нет желания любоваться красотой Белмора.

Вот и провалился мой гениальный план. Кто, интересно, составлял договор, тоже Рид? Продумал все до мелочей, да? И решил, что после первого семестра я уже не смогу отчислиться по собственному желанию.

Потому что буду мертва. Или что-нибудь похуже. Вдоль позвоночника пробегает волна холода, и мне кажется, будто я чувствую спиной чей-то взгляд, но, обернувшись, снова вижу лишь пустой коридор.

Но я знаю, что он следит за мной. Даже сейчас.

Утро в академии Белмор всегда начинается с одного и того же: подняться с постели, заправить ее, надеть форму и спуститься в столовую на завтрак. Опоздаю – останусь голодной до обеда, а то и до ужина, если сильно не повезет. Только это не единственная моя проблема.