Это было плохо. Мои инстинкты вопили так, что даже не естественный страх ослаб до терпимого уровня.

Где все, черт возьми?

Я резко дергала запястья снова и снова, пока не ободрала их, и они не стали кровоточить. Исцеление сработало довольно быстро, и я остановилась, перестав тратить энергию, сфокусировалась на своей волчице. Звать ее было бесполезно — либо она была слишком измотана, либо в этих наручниках было что-то еще, ослабляющее ее. А это оставляло нас по уши в беде. Что бы ни происходило, мне совершенно не нравилось встречать это скованной и уязвимой.

Дверь распахнулась, и когда до меня донесся знакомый запах леса, я испытала настоящее облегчение.

— Мера, — прошипел он.

— Что ты здесь делаешь, придурок? — рявкнула я, слишком выбитая из колеи для своего привычного саркастичного безразличия.

Джексон не ответил, вместо этого он ощупал меня в поисках моих рук. Я не спорила и не сопротивлялась потому, что выбраться — было единственным, чего я хотела. Через несколько секунд наручники щелкнули, и я была свободна.

Потирая запястья, я встала на ноги, мозг был уже в режиме выживания.

Ранее, еще когда здесь было светло, я заметила некоторые вещи Торина на полу, я наощупь нашла их и сразу оделась. Носить его, возможно, уже ношеную одежду было чертовски мерзко, но оставаться голой в такой ситуации — еще хуже. Пусть это всего лишь рубашка и шорты для сна, но, по крайней мере, я была прикрыта.

— Что произошло в доме стаи? — спросила я, пока одевалась.

Джексон придвинулся ближе, его запах был сильнее без других раздражителей, отвлекающий меня.

— Понятия не имею, — сказал он поспешно. — Это случилось, когда я возвращался домой из города. Я буквально видел, как погасли огни, и тьма захватила это место. Даже огни моей машины погасли.

Сказать, что это было плохо — ничего не сказать.

— Как ты узнал, что я здесь?

Он остановился.

— Твой запах. Я смог бы тебя найти где-бы ты не была, Солнышко.

Господи. Блядь.

Эти слова оборотни не произносили просто так. Запах имел для нас большое значение, и запомнить чей-то запах было больше, чем просто привычкой стаи. Это было поведением, свойственным истинной паре.

Воспоминания о том, как его волк резвился с моим, нахлынули на меня — радость, которую мы тогда испытывали. Но эти моменты никогда не будут достаточно сильными, чтобы заглушить все остальное. Никогда.

— Могло ли это быть связано с тем что ты сделала раньше? — спросил он серьезно. — Когда все оцепенели из-за твоего воя? Когда ты узнала, что Торин — твоя… истинная пара?

Он был шокирован последними словами, и было ясно, что ему совсем не нравится такой поворот судьбы. Мне тоже, чувак. Мне. Тоже.

— Что ты делала в поле? — Он добивался дополнительной информации.

Точно. Та штука. Не говоря уже о другой, о которой он вообще ничего не знал, — той, из-за которой я, похоже, могла видеть тени и прикасаться к ним.

— Честно, я не знаю, — в конце концов сказала я. — Меня заперли в этой комнате тогда, поэтому все что случилось, возможно, никак со мной не связано. Верно?

— Мы должны разобраться.

Он схватил меня за руку, и я резко выдернула пальцы.

Его волк зарычал, низко и угрожающе, ему не понравилась моя реакция.

— Что за черт, Мера? — прошипел Джексон.

Протянув руку, я схватила его за рубашку, притянув ближе к себе.

— Что за черт? Серьезно? Ты, что блин, издеваешься надо мной? Что за игру ты ведешь, Джексон? Ты обращался со мной как с дерьмом, последние десять лет, а теперь совершенно неожиданно ты делаешь вид, что мы друзья. Называй меня циничной, но в доме Хитклиффов, что-то явно нечисто. — Я понизила голос. — Подсказка: это ты.

Джексон тряхнул головой. Я не видела, но смогла услышать движение так как была довольно близко чтобы почувствовать движение воздуха вокруг нас.

— Ты ушла. — Его голос сломался. — В конце концов, я надеялся, что буду счастлив, что ты ушла от меня и из моих мыслей. Я надеялся на это много лет, надеялся остановить эту пытку.

Ой.

— Я ушла…

— Ты оставила меня, — сказал он, перебивая, — мой волк, черт возьми, обезумел. С тех пор, как ты исчезла, мы почти не обращались, и только когда ты вернулась, он достаточно расслабился, чтобы впустить меня. По всей видимости, ты — часть стаи. — Он сделал еще одну паузу. — Для нас обоих.

Я сдержала язвительный, злобный комментарий, который так и рвался с языка, и вместо этого оттолкнулась от его рубашки, в которой все еще путалась моя рука.

— Слишком поздно, Джекс, — ровным голосом сказала я. — У нас нет пути назад.

Грустная тишина встретила мои слова, и я задумалась, не думаем ли мы сейчас об одном и том же: слишком много воды утекло, и если мы снова погрузимся в прошлое, то можем утонуть.

15