— Она пошла разбираться со своей лошадью. Утренние дела в конюшне.

— Великолепно, — закатил глаза я.

— Тебе почти нечего сказать, а ты ведь самый большой жаворонок, которого я знаю.

— Я должен быть жаворонком.

— Она тебе тоже нравится, — ухмыльнулся он. — Я знаю, что она тебе нравится. Знаешь, все в порядке. Ты можешь позволить своей короне мудака немного соскользнуть.

— Мы не знаем ее, — совершенно искренне заметил я. Мы ее не знали. Ни черта о ней не знали. Не считая того, что она красивая девушка, которая любит лошадей. И член Рика.

Он погладил себя в дверях, и было очевидно, почему все так любят член Рика.

— Надо было настоять хотя бы на минете, прежде чем она сбежала.

— Теперь твоя очередь, — сказал он. — Все справедливо.

— Не думаю, что она заинтересована в моей очереди.

— Чушь собачья, — рассмеялся он. — Вот всегда ты такой.

— Так всегда бывает. Ты увлекаешься, влюбляешься в каждую в ту минуту, как они входят в дверь, укладываешь их в постель и разглагольствуешь, а потом устраиваешь мне большой сюрприз, когда через несколько месяцев все идет наперекосяк.

— Не в этот раз, сейчас все по-другому. Она другая.

Я почувствовал, что хмурюсь, но сдержался.

— Тогда давай расскажем ей, в чем дело. Если она такая другая.

— Не начинай. — Он перестал поглаживать себя и бросил на меня взгляд.

— Я серьезно, Рик.

— Я тоже. Не начинай, черт возьми, — сказал он, а затем оттолкнул меня от унитаза, как только я закончил мочиться, и сел сам. Я закончил чистить зубы, улыбаясь над шипением и рычанием, с которыми тот справлял свою нужду.

— Мило.

— Ты, блядь, порвал меня прошлой ночью.

— И это сработало. Маленькая любительница кататься прибежала, не так ли?

— Ага, сработало.

Я взъерошил его волосы.

— Тебе чертовски понравилось это.

— А я и не говорил обратного. — Он улыбнулся мне, и снова эти чертовы щенячьи глазки. — Она мне действительно понравилась.

— Началось…

— Но это так.

Я прополоскал рот.

— Они тебе всегда действительно нравятся.

— Только не так. Она забавная и милая. Очень добрая, видно, что у нее хорошая энергия. Она ощущается…

— Тугой? — усмехнулся я. — Хорошенькая тугая дырочка, не так ли?

— Речь не об этом.

— Но она именно такая?

Он ухмыльнулся.

— Ага, так и есть.

— Надеюсь, это так. Мы достаточно ей платим.

Я прислонился к раковине, пока он вытирал свою жалкую задницу.

— Ты же не это имеешь в виду. Ты просто говоришь это, чтобы поворчать.

Он меня раскусил.

— Давай просто сначала подождем, появится ли она снова, прежде чем ты признаешься в своей вечной преданности, хорошо?

Я пошел одеваться, натягивая на ходу футболку, пока тот наблюдал.

— У тебя есть моя вечная преданность, Карл.

— Надеюсь, что это так. — Я достал из гардероба джинсы.

— Ты знаешь, что это так, — сказал он. — Я люблю тебя.

Чертов Рик и его проявления чувств.

— Спасибо.

Он спустил воду в туалете.

— И это все? — Он вымыл руки. — Спасибо?

— Спасибо. Большое спасибо? — Я застегнул джинсы.

Рик прислонился к дверному косяку, и в утреннем свете его тело казалось невероятным. Его член был толстым и идеально пропорциональным, блеск серебра в головке притягивал мой взгляд.

— И…?

— Что «и»?

— Ты собираешься сказать это?

Я притворился, что ничего не понимаю.

— Что сказать?

— Ты знаешь, что. Ты никогда, блядь, не говоришь это.

Я присел на край кровати, любуясь видом.

— Надеюсь, Маленькая любительница кататься не заставила тебя нервничать? Я едва до нее дотронулся.

— Дело не в ней, — сказал он. — Это касается нас.

Я скорчил гримасу.

— Боже правый.

— Я серьезно, Карл. Разве ты не можешь просто, черт возьми, сказать это?

— Я люблю твой тугой маленький зад, Ричард. Я его очень люблю.

— Прекрасно. — Его глаза потемнели, плечи напряглись, а движения были резкими, пока он вытаскивал одежду из комода.

Я рассмеялся.

— Ты такой чувствительный сегодня утром.

— Просто… неважно, Карл.

Он натянул боксеры, и я закатил глаза.

— Серьезно. Ты же знаешь, что мне не нужно произносить это дерьмо. Нам не по пять лет, Рик. Чего ты хочешь? Маленькие любовные сердечки и цветочные поцелуи?

— Неважно.

— Боже, Рик, что все это значит?

Он скрестил руки на груди и посмотрел на меня твердым взглядом.

— Почему ты не можешь сказать это?

— Могу, — усмехнулся я. — Я просто не такой… сентиментальный.