— Ты слышала меня. Я хочу, чтобы ты пошла туда, сняла с себя всю одежду и вернулась голой. Обнаженной.

— Не говори глупостей, — прошипела я. — Там Каллум.

Он ухмыльнулся.

— Следуй указаниям, милая. Я хочу, чтобы он увидел, какой нежной гребаной плотью я наслаждаюсь. Возможно, на прошлой неделе у него и были козыри, но сейчас второй раунд.

— Ну же, Роджер, сыграем в другую игру… — Я запнулась. — Я станцую стриптиз, все, что захочешь.

Выражение его лица не смягчилось.

— Я сегодня главная прима, и я хочу, чтобы этот неудачник знал об этом.

Дерьмо. Сердце бешено колотилось, желудок сводило судорогой. Я подумывала о том, чтобы все отменить, уступить и оставить их обоих наедине. Я могла бы пойти в Explicit, перепихнуться с Кейном и выпить коктейль с Рэйвен. Ну и что, что он не так силен в связывании? Может, лучше играть с дьяволами, которых знаешь.

Роджер ждал, непоколебимый. Моя рука дрожала так сильно, что я едва смогла повернуть дверную ручку.

Каллум стоял, прислонившись к дальней стене, и смотрел прямо на меня. Я с трудом выговаривала слова, а когда все же произнесла, они были слабыми и отрывистыми:

— Прости… я, эм… Роджер хочет, чтобы я… — Я повернулась к нему спиной, бросив быстрый взгляд через плечо, и начала раздеваться. Его глаза широко раскрылись, дикие, точно такие же, как в переулке. Я продолжала раздеваться, расстегнув достаточно пряжек, чтобы мое платье упало на пол. — Просто отвернись или еще что.

Он не отвернулся. Я чувствовала на себе его пристальный взгляд, обжигающий мне спину. Я расстегнула пояс для подвязок, отбросила его в сторону, затем сняла туфли и стянула с ног чулки. Трусики были сняты последними. Затаив дыхание, я стянула их вниз, дрожа, как осиновый лист, затем быстро собрала всю одежду и бросила ее на стул. Я изо всех сил прикрывалась руками — поистине жалкая попытка скромничать.

— Прости, Каллум… Я действительно сожалею об этом.

Я бросилась обратно в спальню, шипя от возмущения, и закрыла за собой дверь.

На лице Роджера появилась самоуверенная полуулыбка.

— Как я и думал.

Он закончил доставать игрушки из моего чемодана.

— Что?

— Хотел бы я, чтобы ты возбудилась, раздеваясь передо мной.

— Я его почти не знаю.

— Меня ты тоже почти не знаешь. — Он размахивал флоггером. — Очнись, наконец, милая. Ты чертовски мокрая для него. Думаешь, я не понимаю, что меня дурят?

Я наблюдала за флоггером, и кожу покалывало в предвкушении.

— Тогда накажи меня… — прошептала я.

— Это я и намерен сделать. — Он сократил между нами расстояние, развернул и прижал к двери. — И он услышит это.

Флоггер в руках Роджера был ужасен. Он замахнулся сильно, быстро, обвивая хвостами мои ребра, чтобы ужалить нежную кожу. Я приняла это, все, дыша сквозь боль и раскачиваясь на пятках. Закончив, он прижался ко мне, сильно шлепая по заднице тяжелыми ладонями. От силы удара дверь задребезжала, и я застонала, прижавшись к дереву.

— Держу пари, ты хочешь, чтобы он был здесь. Его покрытый струпьями член в твоей дырке. Он, наверное, разорвет тебя на куски, как животное, и будет трахать до крови. Может быть, мне стоит позвать его, позволить ему трахнуть тебя. Может быть, мы могли бы разделить тебя, он и я, много дырок, хватит на всех.

— Блядь, Роджер… просто, черт возьми, ударь меня…

— С превеликим гребаным удовольствием, милая.

Он ударил меня со всей силы, и я застонала от ожога — великолепное покалывание кожи, когда его ладони окрасили меня в розовый цвет. Его тяжелая рука лежала на моих лопатках, крепко прижимая меня к двери, дребезжащая задвижка была единственным барьером между мной и дикарем в соседней комнате. Мои сиськи плотно врезались в деревянную конструкцию, дверной косяк скрипел с каждым ударом. Роджер упал на колени, с вожделением смотря на мои ягодицы. Я извивалась, когда он раздвинул их, уткнувшись носом меж моих бедер.

Это было отвратительно. Грязно. Я чувствовала себя грязной.

— Сделай мне больно, Роджер… снова флоггером, пожалуйста…

Он поднялся на ноги и прижался губами к моему уху.

— Больше никакой порки, милая. Скажи, что хочешь меня.

— Я… просто… продолжай, Роджер, пожалуйста…

— Ты грязная чертова динамщица.

— Я хочу боли…

— На этой неделе я не уйду с синими яйцами. Я отдал двести фунтов за этот чертов номер. Горячая, мокрая пизда — единственная валюта, которую я приму. — Его смех был мрачным.