Моя сестра Вивиан даже не пыталась выглядеть оптимистичной. Ее улыбка была абсолютно фальшивой, потому что она прекрасно осознавала, что, скорее всего, я находилась под кайфом в едва ли сознательном состоянии всё время с тех пор, как она видела меня в последний раз.

Я едва не рассмеялась — черный юмор, когда представила, какие выражения приняли бы их лица, если бы они узнали правду. Они бы облевали весь стол.

Я была в Даунтауне с Тристаном, смотрела на парня-рокера, член которого он мечтал заполучить. У меня снесло крышу от пива и кокаина, а рядом не было ни единого охранника… и затем я так желала, чтобы меня трахнул Люциан Морелли, а потом убил. Как оказалось, ничего из этого он тоже не сделал: только завел меня своими прикосновениями и поцелуями. Видимо, я представляла собой слишком жалкий экземпляр человека для уничтожения.

Я пожала плечами.

— Да, всё было хорошо. Просто решила отдохнуть.

Три лица с бессмысленным выражением смотрели на меня, их не украшали даже наигранные улыбки.

Я выдавила собственную улыбку и увела разговор в сторону обыденных тупых тем.

— Расскажите мне о винтажном платье Эми-Энн.

Грейс заглотила наживку и включилась в разговор, скользя пальцами по своей талии и рассказывая о бирюзовом атласе и бриллиантах. Какое-то устаревшее дерьмо.

Я осознавала, что взгляд Харриет устремлен ко мне, пока я играла с кофейной кружкой. Я чувствовала его.

Я любила Харриет Рузвельт. И причиной этому был не только тот факт, что она давно стала моей самой близкой кузиной, а потому что та была очень милой, и я желала чему-нибудь у нее научиться. Она вела себя честно и прямолинейно во всех своих делах, и не только из-за того, что семья Константин — диктаторы, которые требовали: все должны делать то, что они говорят. Она сама по себе была честным и прямолинейным человеком.

Она не заполняла свой календарь сотнями благотворительных событий, потому что это круто выглядело в таблоидах. Она посещала подобные мероприятия, потому что хотела быть там и обладала золотым сердцем.

Возможно, у нас много общего, чем я могла когда-либо поверить, но мое сердце точно не было золотым. Оно было изорвано на части, мертво.

Секреты. Больше секретов.

Я бы свела ее с Джеммой из Даунтауна, если бы думала, что они смогут проводить время вместе в поместье семьи Константин, но моя мама просто взорвалась бы, если бы даже мельком увидела ту на территории Бишоп-Лэндинг, учитывая, что Джемма вступала в противоборство и носила дреды в волосах.

И несмотря на то, что я называла себя жалкой, самым жалким в этой жизни был блестящий фасад, скрывающий истинную испорченность и жестокость жизни семьи Константин. По крайней мере, Морелли не пытались казаться не такими, по сути, находясь в грязи.

Мы были вовлечены в криминальный мир так же, как и они. Подпольные сделки и коррупция. Подкуп политиков и другая трактовка их законов. И многое другое… даже более низкое. Настолько низкое, что я не смогла бы спать по ночам, если бы не была пьяна до такой степени, чтобы проваливаться в сон в беспамятстве.

Я едва заметила, как девушки посмотрели на часы и начинали готовиться к окончанию встречи. Видимо, слишком погрузилась в свои мысли, чтобы следить за ходом разговора. Мы, как обычно, обменялись воздушными поцелуями, и я даже не стала допивать свой кофе: надела пальто и уже была готова уйти.

И дошла уже до двери, когда Харриет схватила меня за руку. Я вздрогнула и инстинктивно шокировано посмотрела на нее, а на ее лице появилось привычное выражение замешательства, пока девушка пыталась понять, какого черта со мной происходит.

— Давай прогуляемся? — предложила она, и резкая вспышка в желудке указывала на требование новой порции кокаина, но я смогла достаточно собраться, чтобы противостоять желанию вдохнуть новую дозу в клубе «Регент» в обеденное время понедельника.

— Да, конечно.

Она переплела наши пальцы, когда мы выходили из здания, и махнула остальным девушкам и водителю. Я не знала, с чего начать разговор, поэтому не стала что-то придумывать, просто тупо смотрела вперед.

— Серьезно, Лэйни, — прошептала она. — Что с тобой происходит? Пожалуйста, расскажи мне.

— Всё как обычно, — ответила я. — Не понимаю, почему ты спрашиваешь.

Я не ожидала, что она схватит меня за плечи и повернет к себе. Не ожидала увидеть боль и страх в ее глазах, когда наши взгляды встретились.

— Не делай этого, — произнесла она. — Не отгораживайся от меня таким образом. Когда ты построила между нами стену?

Уже давно, но не произнесла этого вслух. Я не могла сказать этого ей.

В ее мыслях мы все ещё были детьми, болтающими ногами, сидя в домике на дереве около ее особняка и разговаривающими о жизни и мальчиках. Пока эти разговоры не закончились. Пока мы не начали обсуждать традиции семьи Константин и дела семьи и пытаться влиться в этот сумасшедший мир.