— На самом деле я сделал с ней все, — сказал я ему. — Я выследил ее в каком-то дерьмовом баре в Даунтауне и наблюдал за ней со стороны, наслаждаясь каждым маленьким признаком ее неведения. Потом еще лучше. — Я сделал паузу, чтобы впитать в себя выражение его безумия. — Я последовал за ней на какую-то дерьмовую квартиру ее подруги. Это казалось идеальным фоном, чтобы уничтожить ее… медленно.

— И трахнуть ее, — вставил он.

В конце концов, я признал очевидное.

— Да, и трахнуть ее. Я хотел разорвать ее на части и использовать ради острых ощущений.

— И почему же не сделал этого?

Я все еще не был уверен в ответе на этот вопрос, поэтому пожал плечами и продолжил признаваться в своем идиотизме.

— Я не знаю. Может, потому что она этого хотела. А может быть, потому что это было бы слишком просто. Или потому, что хочу приблизиться к сердцу семьи Константин, когда возьму ее и уничтожу ее мир.

— Не делай этого, — проговорил он, и в его голосе было больше страха, чем я когда-либо слышал. — Серьезно, Люк, ради твоей жизни, пожалуйста, не делай этого. Больше не подходи к этой сучке Константин. Оно того не стоит. Она того не стоит.

Огонь во мне говорил об обратном, ярко горя от потребности в ее боли и разрушении.

— Я, блядь, серьезно, — сказал Хантер. — Не подходи больше к этой суке. Иди за Тинсли, если нужно. Или за кем-то из Рузвельтов. Почему не Харриет? Или даже Грейс, или кто там еще, не имеет значения. Только не Илэйн Константин. Пожалуйста, ради Бога, только не Илэйн Константин.

Я усмехнулся, потому что в его словах не было никакого смысла. Его логика не имела никакого гребаного смысла.

— А почему не Илэйн Константин? — спросил я. — Ее мать плакала бы сильнее, потеряв кого-нибудь из остальных, чем эту наркоманку. Устранения любого из них было бы гораздо более драматичным ударом по их наследию, чем сука, от которой они хотят отречься. Она будет легкой закуской.

Он покачал головой, и я прочел это в его глазах — что-то такое, от чего у меня в жилах застыла кровь.

— Это не имеет никакого гребаного отношения к семье Константин и к тому, о ком они будут плакать больше всего, — сказал он. — Дело в тебе.

— Во мне? — усмехнулся я. — Какое, черт возьми, это имеет отношение ко мне? Почему, черт возьми, имеет значение, кого из семьи Константин я решу уничтожить следующим? Я, блядь, выстрелю им в самое сердце, несмотря ни на что. Самое время, черт возьми, одному из нас сделать это.

— Это все имеет отношение к тебе, — сказал он, и это было правдой. Он действительно имел это в виду. — Это имеет прямое отношение к тому, кого из семьи Константин ты выберешь следующим.

— Так скажи мне, — огрызнулся я. — Скажи мне, какая катастрофа, как ты думаешь, произойдет, когда я отправлюсь за Илэйн Константин и уничтожу ее к чертовой матери навсегда.

Хантер Спарро посмотрел на меня как лучший друг, которого я знал десятилетиями, и все это в один короткий миг.

— Я не думаю, я знаю, какая катастрофа произойдет, — сказал он. — Ты не убьешь Илэйн Константин. Ты в нее влюбишься.

Илэйн

Посиделки с Харриет, Грейс и Вивиан за ланчем в баре загородного клуба «Регент» в понедельник — были для меня пустой тратой времени. Девушки болтали и смеялись, попивая кофе, как свора лучших подруг. Все мы четверо были блондинками, накрашенные в сдержанном стиле, среди целой толпы игроков в гольф, разодетых в официальные костюмы джентльменов и их стильных жен. Остальные девушки сияли после утренних занятий спортом, а я едва держалась на ногах после головокружительных выходных.

Бедра покалывало под платьем: свежие порезы с прошлой ночи — достаточно глубокие, чтобы напоминать мне о моих неудачах.

Остальные погрузились в привычную пустую беседу. Как прошли выходные? Ты видела платье Эми-Энн в субботу вечером? Винтажная окантовка, правильно?

Я пила черный кофе, надеясь, что мы разойдемся как можно скорее. И от силы произнесла лишь пару слов, только фальшиво улыбалась, изображая интерес, пока все разговаривали.

А я и не могла быть заинтересована.

Все мои мысли были о Люциане Морелли.

Следовало понимать, что вопросы обратятся и в мою сторону. За манеры не надо платить — такой постулат прививали нам наши няньки и домработницы с юных лет.

Заговорила Грейс. Моя кузина была как с картинки, улыбаясь мне с противоположной стороны стола, ее глаза светились под фальшивыми ресницами.

— Эй, Лэйни, как прошли твои выходные? Как получилось, что ты пропустила мероприятие? Кто-то сказал, что ты была занята…

Две другие девушки смотрели на меня вместе с ней. Харриет — самая близкая из них кузина — пыталась выглядеть оптимистичной, будто не знала, что по стандартам семьи Константин мой ответ будет неприемлем.