Не закончив задавать вопрос в своей голове, я уже знаю, что ответ — да.

Когда я больше ничего не говорю, он бормочет:

— Это тебя смущает.

— Нет. Мне даже нравится, — без колебаний отвечаю я.

Он поворачивает голову и смотрит на меня. Его взгляд пылает от напряжения.

Взволнованная, я опускаю взгляд на бокал вина в своей руке.

— Мне нужен пароль от Wi-Fi.

— Разумеется. Ты получишь все, что хочешь, стоит только попросить.

От удивления я впираюсь в него взглядом. Он по-прежнему смотрит с тем же темным огнем в глазах.

— Так ты не против?

— А с чего бы мне возражать?

— Ну как же... Что, если я попытаюсь послать кому-нибудь весточку? — Когда его брови от замешательства встают в одну линию, я добавляю: — Отправлю сигнал SOS.

Он ловит меня в ловушку своих глаз. Я хочу отвести взгляд, но не могу.

— Я знаю, что ты не сделаешь этого, — говорит он бархатным голосом и пристально смотрит мне в глаза.

Мое сердце — бешеная птица, чьи крылья бьются о мою грудную клетку.

— Откуда?

— Потому что ты хочешь остаться со мной. Потому что ничего не изменилось с тех пор, как ты сказала, что доверяешь мне. — Его голос падает на октаву ниже. — Потому что ты знаешь, что я сдержу свое обещание и позволю тебе вернуться к прежней жизни через двадцать восемь дней, хотя никто из нас этого не захочет.

Меня охватывает жаром, отчего моя кожа покрывается румянцем. Кажется, я чувствую каждое свое нервное окончание.

Я отрываю от него взгляд и ерзаю на стуле. За неимением лучшего занятия делаю еще один глоток вина, чувствуя на себе пристальный взгляд Лиама.

— Ты уже ужинала?

— Пообедала около часа дня кое-что из холодильника. Лазанью. Было вкусно.

Успокойся. Держи себя в руках. Что за чрезмерные эмоции? Он просто спросил тебя о еде.

— Не желаешь пойти поужинать?

Я резко поворачиваю голову и внимательно на него смотрю.

— Ты имеешь в виду... куда-нибудь?

Лиам медленно вдыхает. На его челюсти напрягаются желваки. Когда он говорит, его голос звучит так, словно Лиам говорит сквозь стиснутые зубы.

— Да.

Через мгновение я понимаю, что оскорбила его.

Это настолько сбивает меня с толку, что я вынуждена некоторое время сидеть молча, настраивая свой мысленный компас.

— Я вовсе не хотела тебя оскорбить. Я просто не знаю правил. Меня никогда раньше не похищали.

Он изучает выражение моего лица. Его собственное — напряженное и мрачное. Затем он переключает свое внимание на стакан бренди, который держит в руке. Он подносит его к губам, пока вся янтарная жидкость не исчезает.

— Нет никаких правил, — говорит он хриплым голосом. — Только то, что ты живешь здесь со мной в течение следующих нескольких недель.

Почему он такой меланхоличный? И почему меня это волнует? И что еще важнее, чего мне не хватает?

— Меня кое-что интересует. — Он молча ждет, глядя на пустой стакан в своей руке. — Что такого во мне?

Я чувствую его удивление, хотя внешне он никак не реагирует. Он не сдвигается ни на дюйм. Но я настроена на него: на его настроение, на небольшие скачки в его голосе и изменения в выражении лица. Если вы достаточно наблюдательны, то с легкостью уловите любые безмолвные знаки.

Он отвечает после долгого молчания таким печальным голосом, что может разбить мне сердце.

— Благодаря тебе я чувствую себя человеком.

Эмоции переполняют меня, сдавливая грудь и образуя комок в горле. Это может быть глупо, это может быть даже безумно, но сочувствие, которое я испытываю к этому опасному, загадочному мужчине, настолько сильно, что у меня перехватывает дыхание.

Он страдал больше, чем большинство людей могли бы вынести и продолжать жить. В этом я уверена.

— Я рада, — шепчу, повинуясь какому-то безмолвному порыву.

Он смотрит на меня темными, пустыми глазами.

Дерьмо. Это абсолютно неправильно. Только не говори этого. Только не говори этого.

— Так как насчет итальянского ужина?

Он пристально смотрит на меня с минуту, а затем бормочет:

— У тебя было итальянское блюдо на обед.

— Мне никогда не надоедают любимые вещи.

— Как и мне.

У меня такое чувство, что он говорит не о еде, но у меня нет времени думать об этом, потому что он встает, подходит ко мне и нежно целует, прежде чем выйти из комнаты.

После того как я переодеваюсь в платье и туфли-лодочки, которыми бросалась в Лиама, мы выбираемся на ужин.