Не смей сопереживать ему! Он же король мафии! Похититель! Совсем не из категории парней, которых стоит жалеть!

Несколько минут я мысленно даю себе оплеух, пока Лиам не утыкается носом в мое ухо, сонно бормоча:

— Засыпай поскорее, а то я могу решить, что ты ждешь, когда я сорву с тебя одежду и буду трахать тебя, пока ты не вырубишься от усталости.

Раздраженная, я перекатываюсь на бок и зарываюсь лицом в подушку.

Лиам перекидывает руку и ногу через мое тело, притягивая меня ближе. Затем прижимается поцелуем к моему затылку. Спустя несколько минут лампочки тускнеют, а затем исчезают в темноте.

Я остаюсь наедине с целым роем своих мыслей, пока Лиам крепко держит меня, даже когда засыпает.

* * *

Я просыпаюсь в полной прострации, совершенно не понимая, где нахожусь.

В моем разуме пустота. Лежа на боку, я обвожу взглядом незнакомую комнату, в которой по-прежнему тихо. Из-за плотных серых штор вдоль одной из стен пробивается свет, и я понимаю, что сейчас утро.

Затем я слышу медленно, глубокое дыхание за своей спиной, чувствую тяжесть большой мужской руки, обвивающей мою талию, и все встает по своим местам.

Я пленница.

Я жду, когда вспыхнут гнев и возмущение, но меня охватывает лишь блеклое раздражение, за которым следует желание перевернуться и зарыться в восхитительное тепло, согревающее мою попку.

Судя по всему, стокгольмский синдром наступает достаточно быстро.

— Доброе утро, — голос Лиама хриплый от сна. Он вытягивает ноги, втягивает воздух у моего затылка, а затем еще крепче прижимает меня к своему телу.

Мое лицо вспыхивает, стоит мне ощутить его эрекцию, что впечатывается в мои ягодицы. Ну, привет, утренний стояк.

Я прочищаю горло.

— Привет.

— Ты же не сбежала.

— Я прикинула, что если я попытаюсь, ты привяжешь меня к кровати.

— Ты рассудила правильно. — Схватив меня за бедро, он прижимается тазом к моему заду и выдыхает. — Напомни мне еще раз, почему ты одета?

— Потому что я злюсь на тебя. Похищение, помнишь?

— Хм. Верно. — Он просовывает вторую руку под мое тело и сжимает меня, уткнувшись носом в шею. — Моя прекрасная пленница. Мне нужно войти в тебя. Как ты относишься к анальному сексу?

Мои глаза широко распахиваются, а сердце начинает бешено колотиться.

— Резко отрицательно. Негативно с большой буквы «н», особенно с мафиозным папой, который выкрал меня с праздничной вечеринки и запер в своем небоскребе.

Наступает задумчивая пауза.

— Мафиозный папа?

— Не суть. Я начинаю снова злиться.

Он скользит рукой к моей груди и сжимает ее.

— Позволь мне заставить тебя кончить, — хрипло шепчет он. — Ты почувствуешь себя лучше.

Примерно девяносто процентов моих клеток поддерживают эту идею, крича от радости, в то время как остальные десять процентов пытаются заставить их подчиниться.

К черту эти дурацкие девяносто процентов. Главная здесь я, а не мои сумасшедшие гормоны.

— Нет, — спокойно говорю я, чтобы не возникло никаких недоразумений.

— Окей. Ты здесь главная.

Я приподнимаю брови.

— Неужели? С каких это пор?

Он хихикает.

— С никогда пор. Просто пытался тебя успокоить.

— Отличная попытка. Спрошу чисто из любопытства, с этой стороны кровати в тумбочке есть пистолет?

Его хихиканье превращается в громкий смех. Лиам переворачивает меня так, что я оказываюсь на спине по другую от него сторону, а затем (похоже, он любит так делать) закидывает ногу на меня, придавливая к матрасу.

Глядя на меня сверху вниз мягкими глазами и сонной улыбкой, он говорит:

— Моя.

Боже. Почему он такой чертовски красивый? Это немного усложняет ситуацию.

— Ты всегда так счастлив, когда похищаешь ничего не подозревающую жертву?

— Нет, — тихо отвечает он. — Я счастлив, потому что проснулся рядом с тобой.

Дерьмо. Он прикидывается очаровашкой.

Я настороженно прищуриваюсь и смотрю на него.

— Не смотри с таким скептицизмом, это правда.

— Если я не вернусь домой, Элли позвонит в полицию.

Он проводит носом вдоль моего подбородка, щекоча мою кожу своей бородой.

— Элли знает, что ты со мной. По ее мнению, это отличная идея. — Вот же предательница! — И твой босс знает, что ты вернешься не скоро. Он просил передать тебе привет.

Я свирепо смотрю на мужчину рядом.

— А как давно ты это планируешь?