Не самое худшее развитие событий. У меня нет проблем с самомотивацией, и я отлично справляюсь со всем сама. По товарищам с курса скучать не буду, потому что в любом случае чаще всего их игнорировала. Но мне будет не хватать лекций и базы данных, за которую я (в первую очередь) заплатила.

Следовательно, мне придется спросить пароль у Лиама.

Следовательно, мне придется с ним поговорить.

— Сколько ты поставишь на то, что он скажет «нет»? — спрашиваю у экрана ноутбука. — Ведь если я получу пароль от Wi-Fi, то смогу зайти в свою электронную почту. А это значит, смогу послать сообщение в Бостонское полицейское управление, сообщив им, что меня похитили. — Я на мгновение задумываюсь. — Или ФБР занимается похищениями людей?

Экран компьютера бесстрастно смотрит на меня в ответ.

— Ты совершенно прав. Кого я обманываю? ФБР, вероятно, тоже с ним связаны. Не удивлюсь, если у него президент на быстром наборе. Все знают, что политики — это просто кучка жуликов.

Какое-то время я предаюсь жалостью к себе, затем открываю учебник и принимаюсь за работу.

Если уж мне суждено застрять в этом небесном особняке на месяц, то следует извлечь из этого максимум пользы. Я не я, если не буду практичной.

Через четыре часа я делаю перерыв на обед.

О времени мне известно, потому что на полке над камином стоят часы. У меня нет сумочки, а значит, и телефона. Ощущение, что я лишилась конечности.

Еще одна вещь, которую мне придется попросить у хозяина поместья.

В огромном холодильнике из нержавеющей стали на кухне я нахожу любопытный выбор элегантных черных стеклянных контейнеров всевозможных размеров, аккуратно расставленных на полках. Я открываю один с филе-миньон с чесночным пюре. В другом — глазированный лосось со спаржей. В следующем чудесная на вид мясная лазанья, увенчанная стружкой черного трюфеля.

Мой рот наполняется слюной. Я выбираю лазанью и ставлю контейнер в микроволновку. Пока она греется, роюсь в ящиках в поисках столовых приборов. Все разложено с дотошной аккуратностью: от вилок до щипцов для салата. В отличие от моей квартиры, ящики здесь оснащены настолько мягкими петлями, что как бы сильно не хлопали дверцами, они закрываются с малейшим шумом.

Очень неудобно во время споров на кухне, когда вы хотите поставить точку, долбанув как следует ящиком. Мы с Элли превратили хлопанье дверцами шкафов и ящиков в настоящее искусство.

Я лопаю лазанью за гранитным кухонным островком, затем ополаскиваю контейнер с вилкой и кладу их в одну из двух посудомоечных машин. Ну а потом возвращаюсь в библиотеку, стараясь не думать о том, куда подевался Лиам.

Я занимаюсь, пока за окном не темнеет и городские огни не начинают подмигивать мне сквозь стеклянное панорамное окно. Я уже собираюсь встать и потянуться, когда чья-то рука протягивает мне бокал красного вина.

Я поднимаю глаза и вижу, что Лиам смотрит на меня сверху вниз.

Я не слышала, как он вошел. Он все еще в костюме и галстуке. В правой руке он держит олд фешен с бренди.

Не говоря ни слова, он разворачивается и идет к большому черному дивану в другом конце комнаты. Ставит бокал бренди на стеклянный кофейный столик перед диваном, ослабляет галстук, затем усаживается и откидывает голову на спинку дивана. Тяжело вздохнув, закрывает глаза.

Желание сесть к нему на колени и свернуться калачиком становится невыносимым.

Я делаю глоток вина. Превосходное, насыщенное и сухое с легким привкусом специй и шоколада. Через некоторое время, когда становится ясно, что Лиам не собирается со мной говорить, я решаю начать диалог.

— Как прошел твой день, дорогой?

Он не двигается и не открывает глаз, но мой сарказм заставляет призрачную улыбку приподнять уголки его губ.

— Отвратительно. — Затем, после небольшой паузы, его голос становится тише. — Но сейчас стал лучше. — Я делаю еще один глоток вина, желая, чтобы мои руки перестали дрожать. — А твой?

— День был... — я подыскиваю подходящее слово, чтобы выразить дневную жизнь, и, наконец, останавливаюсь на одном, которое меня удивляет. — Продуктивный.

Лиам поднимает голову и облизывает губы. Глядя на олд фешен с бренди, стоящий на кофейном столике, он стягивает через голову ослабленный галстук, бросает его на диван рядом с собой и расстегивает несколько пуговиц на воротнике рубашки. Затем наклоняется вперед и берет стакан, чтобы покрутить им перед носом в задумчивом молчании, уперев локти в колени.

Какой же у него красивый профиль. Красивый, таинственный и очень далекий.

— Лиам?

— Да, девочка?

— А сколько тебе лет?

Он отвечает без колебаний, не отрывая взгляда от стакана, который держит в руке.

— Тридцать девять.

Он на пятнадцать лет старше меня. Восемнадцать лет назад ему был двадцать один год.

Возможно ли, что будучи двадцатиоднолетним, женщина по имени Джулия назовет тебя «моей любовью»?