— Тебе не обязательно говорить с полицией. — Он делает паузу. — Если только ты сама этого не захочешь.

Я изучаю его лицо.

— Я так понимаю, они уже знают, что произошло.

Он наклоняет голову — жест одновременно утвердительный и пренебрежительный. В данный момент я не могу сосредоточиться достаточно, чтобы разобрать все детали его отношений с местными правоохранительными органами, поэтому пытаюсь сконцентрироваться на собственных проблемах.

Которых на данный момент очень много.

— Мне надо позвонить своему боссу, сообщить, что я пропущу смену.

— Он знает, что тебе нужно немного отдохнуть. Это не проблема.

Я быстро несколько раз моргаю, как будто это может помочь мне понять, что происходит.

— Ты говорил с Бадди?

Снова наклон головы. Небрежный, как будто каждый житель города записан в его телефонный справочник и на любое его желание имеется только один ответ — положительный.

— Так кто ты такой?

Его взгляд смягчается. Он долго борется с собой в молчании, пока, наконец, не произносит:

— Видимо, твой волк.

Мой волк. Мой смертоносный защитник, темный рыцарь в доспехах от Armani, разрывающий в клочья тех, кто осмеливается причинить мне вред.

Интересно, что бы сказали о нем Братья Гримм? Он гораздо интереснее, чем тот пожиратель старушек из «Красной Шапочки».

По моим мышцам растекается волна усталости, оседая, как десятифунтовый груз на моей груди. Я закрываю глаза и зеваю, пытаясь бороться с этим чувством. Не хочу пока засыпать. Хочу, чтобы он поговорил со мной, ответил на все мои вопросы, посмотрел на меня своими пытливыми темными глазами и снова улыбнулся, хотя ему этого и не хочется.

Не уходи, волчок. Присматривай за мной, пока я сплю.

Я не осознавала, что сказала это вслух, пока он не пробормотал:

— Не уйду.

Его губы касаются, словно перышко, моего лба. Или это только мое воображение?

Я не успеваю принять решение, потому что меня затягивает сон.

Мне снится, что я бегу по ночному густому лесу. Лунный свет струится сквозь ветви высоких деревьев, пятная темную лесную подстилку призрачной белизной. Массивные корни вьются сквозь груды опавших листьев, которые я подбрасываю на бегу. Мои волосы развеваются, а сердце бешено бьется в груди.

Вой доносится со всех сторон, поднимаясь ввысь жутким эхом по холодному воздуху.

Вокруг тишина, слышен только вой, звук моего затрудненного дыхания, глухой стук моих ног по земле и хруст сухих листьев. Я обнажена, но не стыжусь этого. Удобно, что тело не сковывает одежда. Мой разум свободен, будто ветер.

Я пытаюсь догнать большое темное животное, которое бежит между деревьями далеко впереди меня.

Оно поворачивает голову и смотрит на меня глазами, которые горят в темноте. Животное обнажает острые белые зубы в волчьем оскале, затем опускает свою большую морду почти до земли и бросается вперед, убегая прочь, оставляя меня кричать в отчаянии, потому что исчезает в темноте.

Я резко просыпаюсь и рывком поднимаюсь в постели, морщась от боли, которая пронзает мое тело.

— Страшный сон?

Лиам спокойно сидит в кресле у моей кровати с книгой в руках, закинув ногу на ногу. Настолько красивый, что не может быть настоящим.

Я сглатываю, желая, чтобы мое сердце перестало быть отбойным молотком.

— Нет. На самом деле, мне снился ты.

Он пристально смотрит на меня.

— Тогда точно кошмар, — шепчет он.

Сейчас уже вечер: мир за окном погружен во тьму. Свет в комнате приглушен, а шум дневной больницы превратился в тишину.

Либо Лиам уходил, пока я спала, либо кто-то принес ему свежую одежду, потому что красноречивая точка на воротнике его рубашки исчезла.

— Ты всегда носишь костюм и галстук?

Его губы кривятся. Мне кажется, он наслаждается моими случайными сменами темы в разговоре. Не то чтобы он когда-нибудь признался бы в этом.

— Я спрашиваю только потому, что твоя борьба с преступностью, вероятно, была бы намного более комфортной, если бы ты прикупил спортивные штаны.

Он захлопывает книгу и сурово на меня смотрит.

— Разве я похож на человека, который ходит в спортивных штанах?

Ответ настолько очевиден, что я даже не утруждаю себя произношением его вслух.

— Неужели тебя не раздражает галстук?

— Нет.

— А как насчет дома? Ты же не можешь спать в этом костюме. В чем ты спишь?

Удерживая мой пристальный взгляд, он говорит: