— Ну, так поехали! Есть ли ирландское имя для разрушителя? Что значит «Коннор»? Я всегда думала, что оно для горячих крутых парней. Ты что, наемный убийца?

Он задумчиво смотрит на меня с минуту, затем касается моего лба тыльной стороной ладони.

— Я не в бреду, — заявляю я, наслаждаясь ощущением его прикосновения слишком сильно. — Немного не в себе от того, чем меня накачивают из этого пакета, но мой мозг в основном работает. Примерно на девяносто процентов. Ладно, наверное, чуть больше пятидесяти процентов, но хочу сказать, что мне действительно хотелось бы знать твое имя, а также то, чем ты зарабатываешь на жизнь, потому что я думаю, что обе эти детали важны для развития наших отношений.

Он медленно проводит кончиками пальцев от моего виска к скуле, затем поглаживает мою челюсть большим пальцем.

— У нас не будет никаких отношений, — задумчиво говорит он.

Я улыбаюсь ему.

— Какой же ты глупый.

Выражение его лица — это сочетание разочарования, раздражения и заинтересованности. Я очаровываю его, и ему это не нравится.

— Я же говорил, что не вступаю в отношения.

— Ага, а еще ты почти год проторчал в моей зоне, уставившись на меня, пытался сказать мне «прощай», но потом спас мне жизнь и признался, что любишь фисташковое мороженое сразу после того, как я сказала эту воистину неловкую вещь о том, что если это так, то это знак, и что мы должны быть вместе навсегда. Поэтому чувствую, что все это вроде как аннулировало твой запрет на отношения. Скажи мне, что я ошибаюсь.

Его ресницы опускаются ниже. Он смотрит на меня горящими глазами, стиснув зубы, медленно выдыхая через раздутые ноздри.

Черт возьми, этот мужчина растопит любое женское сердце.

В комнату входят двое полицейских в форме. Они видят волка, который стоит рядом со мной, резко останавливаются и смотрят друг на друга. Тот, что постарше, почтительно кивает волку и прочищает горло.

— Лиам.

— Джон.

— Я не знал, что... — Полицейский переводит взгляд на меня.

— Угу, — кивает волк, которого, очевидно, зовут Лиам.

Лиам. Ли-ням. Ничего себе, это обезболивающее действительно очень мощное.

Снова кивнув, старший полицейский говорит:

— Что ж. Мы будем снаружи, если понадобимся.

— Спасибо тебе, Джон.

Они отступают, и шарики в моей голове начинают вращаться. Да кто этот мужчина?

Прежде чем я успеваю задать еще один вопрос, в комнату врывается доктор с задранным носом, весь такой самодовольный и надменный в своей сине-белой униформе. Он резко останавливается, как это сделали копы, подозрительно оглядывая Лиама с ног до головы.

— Вы член семьи?

— Я Лиам Блэк.

Губы доктора приоткрываются, а глаза расширяются. Он прижимает блокнот к груди, как щит, и тяжело сглатывает.

— Каков прогноз? — спрашивает Лиам.

Это звучит так, что лучше бы доктор пришел с хорошими новостями, если не жаждал смерти.

Я хихикаю над побледневшим лицом врача. Лиам кладет руку на мое плечо и нежно сжимает. Я борюсь с желанием уткнуться в его ладонь носом, предпочтя смотреть на доктора.

Тот нервно облизывает губы.

— Эм. Прогноз... — Он сверяется с блокнотом. — Кровотечения из желудочно-кишечного тракта или других внутренних повреждений нет. Компьютерная томография не выявила кровоизлияний в мозг. Ребра ушиблены, но не сломаны, а хрящевина цела.

Он игнорирует меня, обращаясь к Лиаму.

— Несколько дней постельного режима, неделя или около того ограниченной активности, и она будет как новенькая. Она очень счастливая девушка.

— А опухоль?

— Опухоль? — повторяю я, тревога пронзает мое нутро.

Доктор, наконец, понимает, что в комнате еще и я нахожусь. Он окидывает меня беглым взглядом, затем снова обращает свое внимание на Лиама.

— Она рассосется до десяти дней. Как и синяки. Лед ускорит процесс заживления.

— Когда ее выпишут?

— Сейчас подготовлю документы. Это займет меньше двадцати минут.

— Думаю, ее следует оставить еще на одну ночь для наблюдения.

Слишком напуганный, чтобы спорить, доктор соглашается.

— Да. Ее следует оставить еще на одну ночь для наблюдения.

— После выписки нам понадобится обезболивающее домой.

Нам? Домой? Становится все интереснее.

— «Тайленола» должно хватить, чтобы справиться с...

— Опиоиды, — перебивает Лиам, пристально на него смотря.

Доктор бледнеет.

— Я позабочусь, чтобы все необходимое было выписано.

— Спасибо.

Поняв, что его отпустили, доктор разворачивается и уходит, с облегчением опустив плечи.

Когда Лиам снова обращает свое внимание на меня, я говорю: