— Именно тогда я решил, что Киллиан был прав, когда сказал, что убийство нашей семьи не должно быть напрасным. Я решил, что смерть Джулии тоже не должна быть напрасной. Люди, совершившие это, должны понести расплату, и я стану палачом. Именно тогда я присоединился к ДВР.

— Что это значит?

— Департамент военной разведки. Ирландская версия ЦРУ.

Я резко сажусь и смотрю на него широко раскрытыми глазами, чувствуя биение своего сердца. В ушах слышу повторение разговора, который подслушала в ту ночь.

«Восемнадцати лет достаточно. Чудо, что я продержался так долго!»

Мое сердце застревает в горле.

— Ты работаешь под прикрытием?

Его глаза сияют от волнения, когда он протягивает руки и берет мое лицо в ладони.

— Не удивляйся. Затеяно все было не из благородных побуждений. Я сделал все, что сделал, ради мести, а не из чувства долга перед своей страной. Я жаждал крови. Хотел, чтобы мафия заплатила за все, что они у меня отняли. Хотел уничтожить их изнутри.

Я настолько поражена, что едва могу составить связное предложение.

— Но как... все это время... как никто ничего не узнал?

Он на мгновение закрывает глаза.

— С волками жить — по-волчьи выть.

— Что ты имеешь в виду?

Он тяжело выдыхает.

— Я хочу сказать, что в плане отмщения мне нет равных. У меня репутация безжалостного человека…

Он открывает глаза и смотрит на меня бесконечно темными зрачками.

— И она заслужена. Я не просто передаю информацию куратору в надежде, что правительство соберет достаточно доказательств, чтобы завести уголовное дело. Я судья и присяжные. Я сам выношу вердикт. Милосердие — не мой конек.

Дрожа, я думаю о своем брате и задаюсь вопросом, чья служба справедливости вернее: Лиама или моя.

Оправдывают ли цели средства?

Имеет ли это, в конечном счете, значение? Или важно то, что плохие парни, так или иначе, получают то, что им причитается?

Лиам внимательно наблюдает за выражением моего лица. Он оставляет меня наедине с моими мыслями еще на мгновение, а затем продолжает.

— Сначала я хотел убить только Макграта с его командой и выяснить, кто был ответственен за взрыв в книжном магазине. Но быстро понял, что в преступном мире гораздо больше злодеев, и их деятельность не ограничивалась Ирландией. Чем выше я поднимался по служебной лестнице мафии, чем больше информации я получал, тем яснее становилась картина. Я стал одержим идеей выяснить, кто был наверху. Кто дергал за все ниточки? Я хотел отрубить голову этой змее.

Я ложусь на спину и, уставившись в потолок, изо всех сил пытаюсь все осознать.

— Деклан, — с придыханием спрашиваю я. — Он знает, верно?

— Он завербовал меня в ДВР. И все эти годы прикрывал мою спину.

Вот ведь паршивец. Кое-что из того, что он сказал и сделал, встало на свои места, и я съеживаюсь. Полагаю, я обязана перед ним извиниться за ту пощечину.

Хотя, он вел себя как придурок и все время пускал мне в лицо сигаретный дым, так что, может быть, и не обязана.

— Что делает Киллиан?

— В армии он продемонстрировал определенные способности, которые заинтересовали правительство. Он пошел работать в МИ-6, чтобы заниматься борьбой с терроризмом и контрразведкой. Это продолжалось недолго. Слишком там все по-корпоративному, а он ненавидит получать указания от кого бы то ни было. Поэтому Киллиан начал фрилансить. Не могу тебе сказать, каким именно образом строилась его карьера, потому что просто не знаю. Но его навыки безумны и у него есть связи в любом иностранном правительстве, какое бы ты ни назвала. Мы договорились работать вместе для достижения общей цели.

— Отрубить голову змее.

— Именно. Изнутри и снаружи.

— И как это происходит?

Его ответ звучит тихо.

— Проблема с этой змеей заключается в том, что каждый раз, стоит ей отрубить голову, на ее месте вырастает другая.

Мы замолкаем, прислушиваясь к шуму дождя.

Петух снова кукарекает, но вскоре и он замолкает.

— Ты как-то сказал мне, что служишь правосудию. Тогда это показалось мне очень странным, а узнав, что ты связан с мафией, еще более странным, но теперь... теперь у всего появился смысл.

Лиам перекатывается на бок, приподнимается на локте и смотрит на меня сверху вниз.

Пытаясь все осмыслить, я поворачиваю голову и смотрю на него. Мне нужно о многом еще его спросить.

— Значит, твой арест ФБР... это фикция? Ты с ними сотрудничаешь?

Он кивает.

— Взамен я предоставил им несколько ценных сведений. Они были весьма благодарны.

Мои брови сходятся на переносице.

— Но зачем вообще было инсценировать арест?

Он нежно разглаживает пальцем морщины на моем лбу.