Ее смех мягкий и теплый.

— Видишь? Такой требовательный.

— Пожалуйста. Пожалуйста, повтори это еще раз.

Натали, должно быть, слышит боль в моем голосе, потому что весь смех и поддразнивание исчезают, когда она говорит дальше. Ее голос торжественен и тих.

— Я люблю тебя, Кейдж. Я люблю тебя. Безнадежно. Я думала, что раньше знала, что значит быть влюбленной, но до тебя я этого точно никогда не знала. Как будто свет гаснет, когда ты выходишь из дома. Как будто мои легкие работают только тогда, когда ты со мной. Вообще-то, я… немного растеряна. Я не знаю, как с этим справиться. Все, чего я хочу, - это быть с тобой все время… — После короткой паузы Натали снова берет трубку, в ее голосе слышится раскаяние. — Прости. Все дело в вине. Клянусь, я не хотела, чтобы это было так... так…

— Отлично, — рычу я, мое горло сжимается так же, как и грудь.

Это никогда не сработает.

Я не могу быть вдали от Натали. Я не могу сосредоточиться. В моей голове нет ничего, кроме Натали, когда она должна быть сосредоточена на всем остальном. Я веду своих людей на войну, и мне все равно, что произойдет.

Ничто больше для меня не имеет значения.

Кроме Натали.

Женщина, которая заплатит своей жизнью, если два наших мира когда-нибудь столкнутся.

Женщина, чья сладкая любовь превратится в жгучую ненависть, если она обнаружит, какой я двуличный.

Женщина, с которой я не могу жить, но и без которой я не могу жить.

На мгновение мы замолкаем, пока она мягко не произносит:

— Оно будет здесь, ждать тебя. Твое сердце, я имею в виду. Я позабочусь о нем, пока тебя не будет. Но ты должен сделать мне одолжение.

— Просто скажи.

— Ты должен позаботиться о моем, потому что ты взял его с собой, когда уходил.

Придя в себя, я бормочу:

— Я буду рядом, как только смогу. Повтори снова, что любишь меня.

Я слышу улыбку в голосе Натали, когда она отвечает.

— Я люблю тебя, властный человек. Теперь ты - моя жизнь. Возвращайся ко мне поскорее.

Я должен отключиться, не отвечая.

Просто не могу.

Потому что впервые с тех пор, как я был еще мальчишкой, я борюсь с тем, чтобы не расплакаться.

Нат

После той ночи проходит три дня, и я не получаю от него вестей. Я хочу позвонить, но продолжаю останавливать себя на середине набора его номера.

Кейдж идет на войну, сурово напоминаю я себе. Этот человек занят.

На четвертый день я получаю от него короткое сообщение: «Ты снилась мне прошлой ночью».

Когда я пишу ему ответное сообщение с вопросом, о чем был сон, Кейдж не отвечает.

К шестому дню я не перестаю думать.

Кейдж мертв. В него стреляли. Зарезали. Отравлен. Его схватила полиция или ФБР. Что-то пошло ужасно не так, и я никогда не узнаю, что именно, я просто останусь без ответов и без возможности узнать, что с ним случилось.

Это чувство до жути знакомо.

И все же я ничего не слышу.

И при этом все еще жду.

Занятия в школе снова начинаются. Преподавание - это долгожданное облегчение от мании, которая овладевает мной, когда я остаюсь дома одна. В середине второй недели отсутствия контакта с Кейджем я начинаю исступленно рисовать, производя за три дня больше работ, чем за весь год.

К середине января я сойду с ума.

— Просто позвони ему, детка. Это просто смешно.

Я в постели, разговариваю по телефону со Слоан. Сейчас десять часов вечера. Я знаю, что больше не засну, потому что не спала с тех пор, как он ушел.

— Мне уже слишком поздно звонить. В Нью-Йорке сейчас час ночи.

— Ты идиотка.

— Я не хочу его беспокоить. У него уйма дел.

— Ты круглая идиотка.

Я скулю:

— Почему он сам мне не позвонит? Я сказала ему, что люблю его, а он стал таким странным и больше не звонил мне с тех пор!

— Я знаю, ты на самом деле не веришь, что он не звонил тебе, потому что ты сказала ему, что любишь его.

Мой выдох представляет собой огромный, подавленный порыв воздуха.

— Нет. Я не верю.

— Так в чем же настоящая проблема?

Я сглатываю, уставившись в потолок, боясь произнести это вслух.

— В основном... дежавю.

— А?

Слоан делает паузу.

— О. Класс, тебе бы стоило позвонить ему и сказать об этом прямо сейчас. Я уверена, что он понятия не имеет, потому что мужчины невежественны, но тебе не нужно снова переживать свое прошлое. Это жестоко. Позвони ему прямо сейчас и скажи об этом.

— Серьезно?

— Ага. Я вешаю трубку. Перезвони мне после разговора с ним, особенно, если он будет эпически пресмыкаться.

Слоан отключается, оставляя меня наедине с моей совестью.