Я опускаю штору и поворачиваюсь к Слоан. Моджо уже на ногах, но все еще смотрит в окно и рычит.

— Все в порядке, мальчик. Хорошая собачка.

Он скулит, подбегая ко мне, чтобы уткнуться мордой в мою протянутую руку. Затем Моджо садится рядом со мной и прислоняется к моей ноге, тревожно оглядываясь и дрожа.

Слоан говорит:

— С каких это пор он нервничает?

— С никогда.

Мы обмениваемся взглядами.

— Я запру входную дверь. На тебе задняя.

Слоан смотрит на меня так, будто я только что предложила покурить крэка и воткнуть иголки в глазные яблоки.

— Ты не запираешь двери, когда остаешься в доме одна? Ты что же хочешь, чтобы к тебе вломился какой-нибудь сумасшедший и напал на тебя?

— Позволю отчитать себя после того, как мы проверим замки.

Моджо следует за мной, я быстро иду через дом к входной двери. Конечно же, она не заперта — я забыла сделать это после того, как вошла Слоан. Ругая себя, я задвигаю засов. Затем убеждаюсь, что все окна в гостиной заперты.

Я делаю то же самое со спальней и остальной частью дома, переходя из комнаты в комнату, задергивая жалюзи и закрывая шторы там, где я нахожу их открытыми.

Собака все время держится рядом со мной.

Я не могу сказать, кто больше беспокоится, он или я.

Когда я возвращаюсь на кухню, Слоан спокойно откупоривает еще одну бутылку вина.

— И что?

— Твоя задняя дверь была заперта. Я также проверила гараж. Все хорошо. Никаких сумасшедших.

С облегчением я сажусь за стол и почесываю Моджо за ушами. Он кладет морду мне на бедро и смотрит на меня, нахмурив свои мохнатые брови.

— Не волнуйся, приятель. У мамы есть незаряженный дробовик, которым она может размахивать и, вероятно, отпугнуть незваного гостя.

Слоан вытаскивает пробку из бутылки с вином.

— А у тетушки Слоан в ботинке лежит заряженный Магнум 357-го калибра, так что тебе не стоит беспокоиться.

Это заявление меня шокирует.

—  С каких это пор ты носишь оружие в ботинках?

Налив себе еще один бокал вина, Слоан останавливается и смотрит на меня.

— С тех пор, как я отправилась в круиз по Средиземному морю с дюжиной гангстеров.

—  Но они должны были защищать тебя!

Слоан усмехается.

— Никогда не знаешь, когда один из этих идиотов решит, что его честь уязвлена, и начнет палить из всех орудий по всем, кого увидит. К тому же, если кто-то другой, кроме Ставроса, решит поднапрячься, я должна была объяснить ему, почему это не такая уж хорошая идея, на языке, который он поймет. Дуло пистолета, приставленное к яйцам мужчины, дает ему довольно четкое представление о сути моего высказывания.

Слоан... эта девушка просто потрясающая. Я чертовски люблю ее.

— Откуда у тебя пистолет?

Она снова начинает наполнять свой бокал, потом мой.

— Я украла его у Ставроса.

— Украла.

Она корчит рожицу.

— Вряд ли он заметит. У парней повсюду валялось оружие подобно тому, как люди оставляют гостям тарелки с конфетами.

— Ух ты. Должно быть, это был тот еще круиз.

Ее улыбка едва заметная и загадочная. Слоан пододвигает ко мне стул и садится.

— Когда-нибудь я тебе все расскажу. Но прямо сейчас мне нужно услышать грязные подробности о том, что ты делала с этим прекрасным монстром, Кинг-Конгом Кейджем. И начни с секса в попку.

Мои щеки вспыхивают.

— Что заставляет тебя думать, что у нас был секс в задницу?

Мгновение молча рассматривая меня, она наклоняет голову. Ее маленькая улыбка становится шире.

— У тебя это анальное послесвечение.

Какое-то мгновение я пристально смотрю на нее.

— Это даже не важно.

— Нонсенс.

— Ты все выдумываешь! Никто не светится, только потому что у них был анальный секс!

С невозмутимым лицом Слоан говорит:

— Конечно. Это от фосфоресцирующих желез в твоем сфинктере. Как ты думаешь, почему у меня такой красивый цвет лица?

Я смотрю в потолок и вздыхаю.

— Хорошо, хорошо, кайфоломщица. Не рассказывай мне о своем потрясающем анальном сексе. Но тебе придется рассказать мне одну вещь.

— Что?

Положив локти на стол, она наклоняется ближе и понижает голос.

— У него как у коня, верно?

Теперь моя очередь загадочно улыбнуться.

Она возмущенно ахает и хлопает ладонью по столу.

— Ты дуреха! Ты не можешь держать это при себе!

Когда я только потягиваю вино и продолжаю улыбаться, она сердито смотрит на меня.

— Если ты не начнешь говорить, я пристрелю тебя из этого пистолета в моем ботинке. Клянусь, я так и сделаю.

— Нет, не пристрелишь.

— Назови мне хоть одну вескую причину.