— Тогда сделай это. Без тебя я все равно умру.

Наступает долгое, напряженное молчание. Затем Натали прерывисто шепчет:

— Я должна.

Она упирает дуло пистолета мне в макушку.

Но что-то в ее голосе зажигает крошечную искорку надежды в моей груди. Я поднимаю голову и смотрю на Натали, на эту женщину, которую я обожаю, которую я только что разрушил.

Когда Натали направляет пистолет в дюйме от моего лба, а ее палец на спусковом крючке, я смотрю ей в глаза.

— Я люблю тебя. Это не ложь. Я люблю тебя больше всего на свете. Больше, чем я хочу сделать следующий вдох. Я отдам все, чтобы ты простила меня, и это включает даже мою жизнь.

Я наклоняюсь вперед, так что пистолет упирается мне между бровей. Я поднимаю руки и кладу их ей на бедра.

Я вкладываю сердце в то, что говорю дальше:

— Убей меня, если это заберет твою боль, любовь моя. Если это даст тебе хоть немного покоя, нажми на курок и прикончи меня.

Натали с трудом сглатывает. Ее руки дрожат. Она облизывает губы. Свободной рукой она сердито вытирает слезящиеся глаза.

После долгого, затаенного мгновения она тяжело выдыхает и опускает пистолет на бок.

Застонав, я обнимаю Натали за талию и зарываюсь лицом ей в живот. Я крепко обнимаю ее, пока она не вздыхает.

— Встань с колен, гангстер. Я не могу так с тобой обращаться.

Я встаю. Когда пытаюсь взять лицо Натали в свои руки, она отстраняется, качая головой, и протягивает мне оружие.

— Просто возьми эту чертову штуку, ладно?

Я засовываю пистолет за пояс джинсов на пояснице, затем снова тянусь к ней. Но Натали снова отстраняется, поворачивается ко мне спиной и обхватывает себя руками. Она подходит к раковине и прислоняется к ней, глядя вниз.

Ее голос очень тихий, когда она говорит:

— Что теперь?

Облегчение, которое я испытываю от того, что Натали не кричит, чтобы я уходил, настолько велико, что я почти снова опускаюсь на колени.

— Я засунул Виктора в машину, но мне нужно…

Я колеблюсь, не желая больше травмировать ее.

— Избавиться от тела. Я поняла. Действуй, — говорит Натали.

Я должен был знать, что она соберется, моя королева валькирий.

— Я вернусь в течение часа.

Натали поворачивает голову и говорит через плечо:

— Куда ты его отвезешь?

— На озеро.

Она делает паузу.

— Это туда ты бы меня отвез? Если бы ты не влюбился в меня, я имею в виду. — О, черт. — Хватит врать, гангстер, — тихо говорит Натали.

Проходит мгновение, прежде чем я понимаю, о чем она.

— Да.

Натали отворачивается. Глядя на закрытые жалюзи над раковиной, она говорит:

— Спасибо за честность.

Звучит как: «Отвали и сдохни», но у нас нет времени на препирательства.

— Не подходи ни к двери, ни к телефону, пока меня не будет. Не выходи на улицу. Когда я вернусь, я уберу все остальное. Тогда мы разработаем план.

— План?

— Когда Виктор не отметится, Макс пришлет кого-нибудь другого.

— Понимаю. План. В этом есть смысл.

Натали неестественно спокойна, особенно учитывая, в какой истерике была всего несколько минут назад. Начинается шок.

Я делаю шаг к ней, мое сердце саднит.

— Детка…

— Просто уходи, Кейдж. Мне нужна минута, чтобы все обдумать. Когда ты вернешься, мы поговорим. Обещаю.

Я хочу обнять Натали. Я хочу поцеловать ее. Я хочу, чтобы это ужасное расстояние между нами исчезло. Но на данный момент я благодарен за это подобие перемирия.

Я мог бы сейчас лежать в луже собственной крови.

И я должен делать все быстро, потому что часы тикают.

Я ухожу, не сказав больше ни слова.

Когда я возвращаюсь через час, дом Натали в полном беспорядке, и ее нет.

Нат

Как только дверь за Кейджем закрывается, я влетаю в свою спальню, бегу к шкафу и срываю с верхней полки альбом с фотографиями с помолвки.

Когда я открываю кожаную обложку, письмо Дэвида вылетает и приземляется у моих ног. Я спрятала его здесь в тот день, когда покинула банк.

Отбросив альбом в сторону, я хватаю письмо и быстро просматриваю его. Мои руки дрожат так сильно, что бумага дрожит.

Наконец-то это имеет смысл, это странное письмо из сейфа.

Внутри есть ключ к разгадке.

Я пропустила это раньше, потому что у меня не было правильных ориентиров. Я смотрела на него другими глазами. Но теперь, когда я знаю то, что знаю, все складывается идеально.

Дэвид не рассказал мне о сейфе, потому что это был секрет. Секрет, предназначенный только для меня. Его способ сказать мне, что это что-то особенное, состоял в том, чтобы отправить мне ключ по почте.