– Но ты им ничего не сказала, и они ушли. А теперь вернемся к приятной теме: ты и Кейдж. Я понимаю, что ответ, скорее всего, отрицательный, потому что вы первый раз были вместе и все такое, но я просто обязана спросить… в попку было?

– С тобой что-то очень, очень сильно не так.

– Отвечай на вопрос.

– Я могла бы сейчас сидеть в тюрьме!

– Детка, ты не сделала ничего, за что можно отправиться в тюрьму. А теперь отвечай на чертов вопрос.

– Ответ нет, психопатка!

Слоан разочарованно вздыхает.

– Ну, по крайней мере ты в порядке. Нам повезло, что мы выбрались из этого ресторана живыми.

– А что вообще случилось? Я же не видела, как началась стрельба.

– Ставрос заметил, что какие-то ребята за баром косо на него смотрят. Он что-то сказала Алексу и Нику, те ребята подошли к столу, они о чем-то поговорили, а потом Алекс и Ник вскочили и открыли огонь.

Значит, начали они. Интересно.

– И что они сказали друг другу?

– Да черт его знает, говорили-то не по-английски. Но, очевидно, ничего приятного.

– Ставрос тебе что-нибудь объяснил?

Она только посмеивается.

– Детка, мне хватает ума не спрашивать. Меньше знаешь – крепче спишь.

Она говорит в точности как Кейдж. Я показываю телефону язык.

– Когда ты возвращаешься?

– Пока не знаю. Но, насколько мне удалось подслушать, Ставрос и его команда будут дожидаться вестей от Кейджа, прежде чем что-то предпринимать. Похоже, сестренка, твой мужик у них самый крутой. Ну, второй по крутости после большого босса.

Максима Могдоновича. Который, по словам Кейджа, сидит в тюрьме… И доверил ему заниматься текущими делами.

Я встречаюсь с действующим руководителем международного криминального синдиката. Мама бы мной гордилась.

Телефон пищит, извещая о втором звонке. Когда я вижу, кто это, мое сердце начинает биться сильнее. Я говорю Слоан, что перезвоню, и переключаюсь на Кейджа.

– Кейдж!

– Доброе утро. Я оставил тебе мобильник в ящике под микроволновкой.

По какой-то странной причине от звука его голоса я готова удариться в слезы. Возможно, это из-за моих проблем с пропавшими мужчинами.

Как только один твой парень исчезает из твоей жизни навсегда, даже внезапный поход в туалет следующего воспринимается как повод для панической атаки.

Задыхаясь, я стискиваю телефон.

– Где ты? С тобой всё в порядке? Ты вернешься? Приходила полиция…

– Натали. Пойди. Возьми. Телефон.

По его голосу становится понятно, что он сейчас не в настроении заполнять мой опросник. Приходится лезть в ящик, где должен лежать телефон. Разумеется, я его там нахожу.

Это гладкая черная раскладушка, в сложенном виде размером с визитку. Когда я раскрываю ее, зажигается экран.

– Какой пароль?

– День рождения твоей мамы.

Я на секунду замолкаю.

– Откуда ты знаешь дату рождения моей мамы?

– Я всё о тебе знаю.

– Это невозможно.

Не растерявшись ни на секунду, он начинает перечислять:

– Твой любимый цвет – синий индиго. Твоя любимая песня – «Где-то за радугой». Твоя любимая еда – запеченный цыпленок твоей мамы. Ты Рыбы, ешь слишком мало овощей и жертвуешь слишком много из своей скудной учительской заплаты в приюты для животных. Твоя первая машина – кабриолет «Мустанг» 1986 года. Механика. Черный оникс. Твой папа купил тебе подержанный на шестнадцатый день рождения. Коробка передач сдохла через три месяца.

Откуда он взял всю эту информацию? Соцсети? Личное дело в отделе кадров? ФБР?

Поскольку я продолжаю выразительно молчать, он мягко продолжает:

– Я же говорил, что потерял из-за тебя голову? Помешался? Ты же не думала, что я просто исписываю твоим именем блокнотик и рисую там сердечки?

– Притормози, пожалуйста. Меня уже мутит.

Он игнорирует мою просьбу.

– Я сейчас перезвоню на другой телефон. Его нельзя отследить. Теперь используй его, а свой уничтожь – разбей молотком и раскидай кусочки по мусорным контейнерам в разных частях города.

Я все еще пытаюсь восстановить шаткое внутреннее равновесие, но умудряюсь спросить:

– Это правда необходимо?

– Иначе я бы не просил.

Он без предупреждения вешает трубку. Через секунду звонит второй телефон.

Я отвечаю:

– Пожалуйста, не говори, что мне надо уехать из страны. Мне тут нравится.

– Не драматизируй. Никуда тебе не надо.

– Не драматизируй?! Извини, но я – соучастница преступления!

Кейдж хмыкает.

– Ты паникуешь. Не надо, всё под контролем.

– Под чьим контролем?

– Под моим, конечно.

Он кажется таким уверенным, таким невозмутимым, таким спокойным. Слишком спокойным. Сколько народу он убивает в среднем за неделю?

– Кейдж?

– Да?

– Мне как-то сложно все это переваривать.

Его голос становится мягче:

– Знаю, детка. Но поверь, я позабочусь о тебе. Я позабочусь обо всем. Все будет в порядке.

– Но тебя ищет полиция!