Мне приходит на ум, что Кейдж, наверное, тоже призрак и существует только за счет своей репутации. Великий и ужасный Kazimir Portnov, вселяющий страх в сердца безжалостных убийц одним упоминанием своего имени.

Я пытаюсь не думать о возможных ужасных вещах, которыми ему пришлось заслужить эту репутацию, – как и о том, что подобный человек мог увидеть в девушке вроде меня. Что такого он рассчитывает получить от школьной учительницы из маленького городка, чего не может найти в любом другом месте?

Но, несмотря на все мое беспокойство, к наступлению Рождества детектив Браун больше ни разу не стучится в мою дверь. Не уверена, хороший это знак или плохой.

Ощущая некоторую жалость к себе из-за того, что осталась в одиночестве в канун Рождества, я готовлю праздничный ужин. Запеченная курица с бататом, салат с уксусной заправкой и шампанское. Курица по маминому рецепту – Кейджу каким-то образом удалось выяснить, что она моя любимая, – получилась восхитительно.

Но после ужина на душе становится еще тяжелее, потому что за столом компанию мне составляет только Моджо.

Когда я представляю, как через пять лет буду сидеть на этом же самом месте, пока Кейдж наматывает круги по земному шару, – делая бог знает что бог знает где, – на меня накатывает такая тоска, что я откупориваю бутылку вина и приканчиваю ее.

Я звоню родителям в Аризону, но попадаю на автоответчик. Наверное, они сейчас отмечают дома у друзей и пьют гоголь-моголь с блестящими от праздничного настроения глазами.

У пенсионеров и то более наполненная социальная жизнь, чем у меня.

Я бы позвонила Слоан, но даже не представляю, какая разница по времени между Тахо и Римом, а смотреть лень. К тому же сейчас она может быть где-нибудь в Норвегии. Или в Африке, или в Бразилии. Когда мы говорили в прошлый раз несколько недель назад, они со Ставросом как раз медитировали над картами. Мне Слоан тогда показалась такой веселой и довольной жизнью, что не удивлюсь, если она никогда не вернется.

Размышляя над тем, почему Кейдж до сих пор не позвонил, я скорбно слоняюсь по дому, пока не приходит время последний раз выгулять Моджо перед сном. Пока я, дрожа, стою у себя на пороге в пушистых тапочках и зимнем пальто, наблюдая за обнюхивающим кусты псом, к дому медленно подъезжает машина.

Это белый седан с мигалкой на крыше и зелено-золотой надписью «Шериф округа Плейсер» на боку. Крис останавливается у тротуара, паркует автомобиль и выходит, сразу переходя на бег.

Великолепно. Именно то, что мне сейчас нужно. Спасибо, Вселенная.

Сначала я думаю позвать собаку и скрыться внутри, но потом понимаю, что Крис все равно будет ломиться в дверь, пока я не открою. Так что я просто жду на крыльце, пока он подойдет ко мне со своей фуражкой в руках.

– Добрый вечер, Нат, – говорит он, остановившись на почтительном расстоянии. – С Рождеством.

Его тон нейтрален. Выражение лица непроницаемо. Невозможно понять, доволен ли он, расстроен или сейчас вспыхнет от гнева.

Я учтиво отвечаю:

– С Рождеством, Крис. Удивлена, что ты работаешь сегодня. Твой начальник не дает тебе отдохнуть от слежки за бывшей подружкой?

– Я не слежу за тобой.

– Сколько раз в день ты проезжаешь мимо моего дома?

– Это часть работы. Знаешь ли, слежу за безопасностью нашего общества, все такое.

– Думаешь, я представляю опасность для общества?

– Нет. Не ты. Однако я считаю, что ты слишком хороша для того куска дерьма, которого прикрываешь.

Мы сверлим друг друга взглядами. В свете ламп у меня на крыльце его глаза за очками сияют ледяной голубизной.

Ну, тогда я тоже выложу все начистоту. Мы оба знаем, зачем он здесь.

Я мягко говорю:

– Ты всегда мне нравился, Крис, и я считаю тебя хорошим человеком. Но эта твоя задумка – вот так шпионить за мной – это совсем не круто. Неважно, сколько раз ты проедешь мимо моего дома, все давно кончено.

У него гуляют желваки. Его гладкий невозмутимый фасад идет трещинами. На секунду мне кажется, что сейчас Крис начнет орать на меня.

Но вместо этого он отворачивается и медленно вздыхает.

– Я провел небольшое расследование. У меня есть пара друзей в Бюро. Я показал им портрет твоего соседа. В новостях про это не говорят, но им известна его личность.

Он снова смотрит на меня, и на этот раз его глаза полны ярости.

– А ты знаешь, кто он, Натали?

– Крис, пожалуйста.

– Ты знаешь, что он такое?

– Это просто смешно.

Сверкая глазами, он делает шаг мне навстречу.

– Нет, не смешно. Это буквально вопрос жизни и смерти.

Я выпила слишком много вина, чтобы и дальше спокойно на все это реагировать, поэтому грубо спрашиваю:

– И что ты хочешь сказать?

Крис отвечает громко и отчетливо.

– Я хочу сказать, что в соседнем от тебя доме живет второй по значимости человек в самой опасной нью-йоркской группировке, Нат. А это значит, что парень, с которым ты спишь…

– Я никогда этого не говорила!