Кейдж хохочет еще громче. Гаденыш.

Я начинаю раздражаться и, повысив голос, продолжаю:

– Также он водонепроницаемый, заряжается от аккумулятора и имеет десять режимов. И еще к нему прилагается удобный чехол, чтобы не пылился в ящике.

– Ни на одной из игрушек нет ни пылинки, детка. Ты тут времени зря не теряешь.

– Не надо меня осуждать! Я очень долго была одна!

Он наклоняется и целует мое голое бедро.

– Знаю. И не осуждаю. Просто больше тебе эти штуки не понадобятся.

Последовавшая за этой фразой пауза пугает. А потом Кейдж задумчиво произносит:

– Если только…

Он запускает руку мне между колен и аккуратно раздвигает ноги. Между ними он проталкивает вибрирующую игрушку.

Я зарываюсь лицом в матрас и с яростным рычанием натягиваю одеяло на голову.

Он шепчет:

– Ты хочешь спрятаться от меня?

– Да.

– Ты знаешь, я должен тебя видеть.

– Нет!

Он сдвигает игрушку на дюйм севернее, так что она соприкасается с моим клитором. Я дергаюсь и снова рычу, в этот раз тише.

– Перевернись на живот и раздвинь ноги.

Его голос понизился на октаву и приобрел твердую доминирующую интонацию, от которой у меня сердце начинает биться быстрее.

Дрожа всем телом, я подчиняюсь приказу. Мое лицо все еще накрыто одеялом, но остальное тело обнажено. Хотя в комнате прохладно, кожу покалывает от жара. Я уже потею.

Кейдж снова просовывает игрушку мне между ног, какое-то время водит ею по кругу, пока не нащупывают нужную точку, и я ахаю. Игрушка, прижатая к моему клитору, ритмично и мерно вибрирует. Пульсации, исходящие из нее, прокатываются по всему моему тазовому дну.

Это так приятно, что я содрогаюсь.

– Хочешь еще, да, детка?

Голос Кейджа звучит мягко, ласково, гипнотизирующе. Я не совсем понимаю, о чем он, пока не чувствую, как что-то влажное и теплое скользит по моей заднице и стекает в промежность. Лубрикант.

Кейдж нежно распределяет его пальцами, а потом что-то упирается в мою щелку и проникает внутрь.

Мне слишком хорошо знакомы эти объемы и формы, так что я прекрасно понимаю, что Кейдж только что вставил в меня тот ярко-розовый дилдо. Если я покраснею еще сильнее, кожа воспламенится.

Когда я шире раздвигаю бедра и поднимаю задницу повыше, Кейдж прерывисто вздыхает.

– Охрененно красивая, – шепчет он.

А потом вставляет дилдо глубже. Я тихо вскрикиваю, и мои пальцы сжимают простыни.

Игрушка, прижатая к моему клитору, всасывает и вибрирует. Дилдо начинает медленные поступательные движения. Мои соски ноют, я краснею и задыхаюсь, но не могу сдержаться и двигаю бедрами в такт, пока Кейдж имеет меня моими собственными секс-игрушками.

– Тебе нравится?

Зажмурившись и побагровев, я отвечаю:

– Да.

– Нравится, когда твою киску трахают и лижут одновременно?

– Да.

Его голос понижается.

– А как насчет такого? Нравится?

Он проводит пальцами по тугому кольцу мышц моей задницы, залитой лубрикантом, и слегка надавливает. Я ахаю, распахнув глаза, и вся сжимаюсь.

Кейдж тихо мурлычет:

– Ш-ш-ш. Пока все, если только не попросишь еще.

Сердце громом грохочет в груди, а я лежу с открытыми глазами, не двигаясь и затаив дыхание, пока он массирует меня там. Он двигает внутри меня дилдо, в то время как сосущая и вибрирующая штуковина делает из моего клитора отбивную.

Ощущение от прикосновений Кейджа там, где меня еще не касался ни один мужчина, не то чтобы неприятное. Скорее очень, очень странное – почти чересчур интимное. Мы будто… делаем что-то плохое.

Все эти мысли проносятся у меня в голове примерно за десять секунд, пока комбинация сосания и трахания, которую Кейдж производит игрушками, не отключает всю рациональную часть моего сознания, и я вновь утыкаюсь лицом в матрас, издавая безумные стоны.

– Моя сладкая, – рычит Кейдж. – Ты такая чертовски красивая. Видела бы ты, как тебя имеет этот огромный розовый дилдо… Как ты виляешь бедрами. У меня такой стояк из-за тебя. Такой стояк!

Его голос распаляет мои нервные окончания. Кейдж орудует дилдо с нарастающей скоростью, пока я, постанывая и извиваясь, не утыкаюсь носом в кровать. Ощущения непередаваемые. Вибрация, полнота, его пальцы, дразнящие это чувствительное, облитое смазкой, запретное место…

Оргазм накрывает меня с такой силой, что я не могу издать ни звука.

Моя спина непроизвольно выгибается, а рот открывается в беззвучном крике. Я беспомощно бьюсь в конвульсиях, пока Кейдж шепчет мне на ухо все возможные непристойности, какие мужчина может сказать женщине: все слова одобрения и сексуального вожделения.

«Мне нравится эта жадная мокрая дырка…»

«Кончи для меня, моя прекрасная шлюшка…»

«Ты охрененно красивая…»

«Эта роскошная киска – моя…»