Дэвид сидит в кресле напротив, положив ногу на ногу, и смотрит на меня.

Он загорелый, босой. Его немигающий взгляд полностью сосредоточен на мне.

Когда я слишком резко сажусь, полотенце падает мне на колени, а комната начинает кружиться.

– У тебя был тепловой удар, – тихо говорит Дэвид.

Его голос. Этот низкий, богатый голос, который я так часто за последние пять лет слышала во сне и в дорогих сердцу воспоминаниях… Это он.

И он ничего для меня не значит.

Нас разделяет квадратный деревянный кофейный столик. На нем стоят артефакты из его жизни: путеводители, стеклянная чаша с красивыми ракушками, небольшая бронзовая статуэтка полусидящей обнаженной женщины.

Как же мне хочется заехать ему этой статуэткой.

Я встречаюсь с ним взглядом и несколько секунд молча смотрю на него, подавляя желание раскроить ему череп. Дэвид выглядит хорошо – такой здоровый, отдохнувший… Как будто у него совсем нет забот.

Лживый, неверный, изворотливый сын одноногой собаки!

– Или пять лет, в течение которых я оплакивала твою смерть, пока ты как король жил на райском острове, наконец-то добили меня.

Он медленно моргает, как будто осмысливая сказанное. Его губы кривятся в слабой улыбке.

– Я скучал по твоему убийственному чувству юмора, тюльпанчик.

– Еще раз назовешь меня старым прозвищем, и я запихну эту чашку с ракушками тебе в задницу.

Мы глядим друг на друга. Наконец он меняет позу, распрямляет ноги и подается вперед, уперев локти в колени. Он не отрывает от меня своего пронизывающего взгляда.

– Почему ты так долго добиралась?

Дэвид произносит это ласково, не как упрек, но звучит именно так. Будто он считает, что я облажалась.

– Ой, ну даже не знаю. Может, дело в том, что я считала тебя мертвым.

– Я послал тебе ключ…

– Идиотский ключ застрял в твоем ящике для почты. Я только недавно его получила, когда владелец «Торнвуда» обнаружил его во время ремонта.

У него размыкаются губы. Потом он закрывает глаза и вздыхает.

– Ага. Отличный план, Дэвид. Знаешь, что сработало бы лучше? Телефонный звонок.

Он хмурится и качает головой.

– Я не мог рисковать и связываться с тобой напрямую. Полиция не отлипала от тебя месяцами.

– Ладно, это оправдывает первые несколько месяцев. А как насчет четырех с половиной лет после?

Теперь Дэвид смотрит на меня оценивающим взглядом, как будто я для него незнакомый человек.

Он мягко произносит:

– Ты изменилась.

– Да. Я больше не позволяю на себе ездить. Можно и навернуться.

После еще одной короткой паузы он спрашивает:

– Почему ты так злишься на меня?

Не помню, чтобы он был настолько тупым.

– Боже, даже не знаю, с чего начать. А, вот важный момент: ты исчез. За день. До нашей. Чертовой. Свадьбы.

Дэвид резко встает и начинает ходить по комнате, засунув руки в карманы шорт и подняв плечи. Взглянув на море сквозь открытые французские двери, он говорит:

– Я не тот, кем ты меня считала, тюльпанчик. Я очень многого тебе не рассказывал.

– Меня уже ввели в курс дела, Дэвид. И не провоцируй меня этой темой с «тюльпанчиком». Я не шутила по поводу чаши.

Он оглядывается на меня через плечо. А потом бросает взгляд на мою левую руку.

– Ты мне тоже что-то не рассказываешь, да?

Я покручиваю клятвенное кольцо Кейджа большим пальцем. Внезапно оно становится горячим, будто может прожечь мне кожу и расплавить кости.

Когда я ничего не отвечаю, Дэвид заявляет:

– Я могу узнать обручальное кольцо, когда его вижу, Натали.

– Не сомневаюсь. Клаудии ты тоже такое дарил?

В его глазах вспыхивает удивление – и быстро сменяется тревогой.

Он отворачивается от дверей и с обеспокоенным видом шагает ко мне. Его голос повышается.

– Откуда ты знаешь про Клаудию? Кто с тобой разговаривал?

– Что, даже отпираться не будешь? Неужели у тебя наготове нет хорошей истории для прикрытия?

Он игнорирует мой ядовитый сарказм.

– Кто бы это ни был, ему нельзя доверять. К тебе просто пытаются подобраться поближе, чтобы раздобыть информацию про меня…

Я громко его перебиваю:

– Знаю! Насчет этого я уже тоже в курсе. Последние несколько дней были чертовски увлекательными.

Он садится передо мной на корточки, хватает мои холодные влажные руки и заглядывает в глаза.

– Скажи мне, кто с тобой связывался. Скажи мне, что случилось. Скажи, как ты добралась сюда, – всё.

Видимо, он замечает, что я готова вышибить ему оба глаза четким и внезапным ударом больших пальцев, так что робко добавляет:

– Пожалуйста.

Теперь, когда Дэвид приблизился, я могу почувствовать его запах. Всё та же опьяняющая смесь пряностей и сандалового дерева. Сладкий и сливочный, нежный и теплый, он проникает в мои ноздри как зов сирен.

Как я любила этот запах. Как он меня успокаивал… Ударение на прошедшее время.