Вместо удивления или боли от того, что его голос, запах или проницательный взгляд больше не способны оказывать на меня влияние, я испытываю невероятное облегчение.

Гораздо проще будет послать Дэвида на хрен теперь, когда я больше не люблю его.

У меня перед глазами сразу встает милое лицо Кейджа. Когда я с усилием моргаю, оно исчезает.

– Ты первый, донжуан. Расскажешь, почему бросил меня за день до нашей свадьбы, не сказав даже «прощай»? Тяжелый случай обморожения ног? Или ты ударился головой и вспомнил, что женат?

Он медленно вдыхает и выдыхает, а потом опускает голову, прижимаясь лицом к моим рукам. В отличие от моего, лоб у него холодный и сухой.

Дэвид шепчет:

– Я никогда не хотел причинить тебе боль. Прости меня, Натали.

– Отлично. Переходим к интересной части.

Он тяжело вздыхает, крепко целует обе мои руки и отпускает их, вставая. Он возвращается к креслу напротив и садится.

– Я так понял, ты уже знаешь, что я имел дела с мафией.

– Да.

– Я был бухгалтером в одном нью-йоркском синдикате. Отчитывался напрямую перед большим боссом.

– Максимом Могдоновичем.

Дэвид кивает.

– Это была кабинетная работа. Я не пачкал рук. Я никогда не причинял никому зла.

– Какой молодец. Продолжай.

Он замолкает, едва слышно скрипнув зубами. Ему не нравится новая, жесткая Натали.

– Они наняли меня сразу после колледжа, предложив баснословную зарплату. В мои двадцать два было просто невозможно отказаться от таких денег. Так что я согласился на них работать. Долго уверял себя, что не делаю ничего плохого, никому не причиняю зла. Но после почти десятилетия службы у них мне пришлось поменять свое мнение. Я был соучастником их зверств, пусть и не пролил ни капли крови. Мои таланты и навыки способствовали их процветанию. Так что я решил, что хочу выйти. Насовсем.

Кажется, он говорит искренне, но этот человек – законченный лжец. Я спала с ним годами и понятия не имела, что он не тот, за кого себя выдает.

Я жестом предлагаю ему продолжать.

– Только проблема в том, что выйти из бизнеса нельзя. Ты не можешь просто подать заявление на увольнение и уйти. Надо было разработать надежный план, что я и сделал.

– И ты сдал Могдоновича властям.

– Да. Я дал им всё необходимое для доказательства стольких преступлений, что его можно было упрятать пожизненно. Взамен они создали мне новую личность, перевезли меня и стерли мое имя из всех записей. Это было единственное, чего я не мог сделать сам.

Я смотрю на него. Такой занудный и здравомыслящий! Так не похож на Кейджа.

Хватит думать про Кейджа!

– А что насчет твоей жены, Дэвид? Что насчет детей?

Его лицо ожесточается. В эту секунду он больше похож на гангстера, чем на бухгалтера.

– Клаудия на дух меня не переносила. Мы заключили брак по расчету. Она была из одной итальянской семьи, с которой Макс хотел заключить альянс. Он постоянно заставлял людей участвовать в таких сделках в качестве доказательства верности. Клаудия постоянно мне изменяла. Гнусно. Я не уверен даже, что дети от меня. Они выглядят в точности как ее волосатый сицилийский телохранитель.

Я вспоминаю, как Кейдж рассказывал, что не может на мне жениться, потому что Макс имеет полный контроль над его жизнью, в том числе и в этом отношении, и ощущаю толику сочувствия к Дэвиду.

А потом вспоминаю, сколько раз хотела умереть после его исчезновения, и толика сочувствия испаряется словно дым.

– Ты мог бы рассказать мне. Ты мог бы рассказать мне все.

Его ореховые глаза блестят от боли. Он медленно качает головой.

– Стоило это сделать. Но я слишком тебя любил и не хотел рисковать: боялся, что ты уйдешь от меня, узнав правду.

Он всегда избегал риска. Меня снова мутит, и я отворачиваюсь.

– Так что вместо этого ты решил меня бросить. Сказать, что пошел кататься, и исчезнуть.

Я нахожу в себе силы снова встретиться с ним глазами и шепчу:

– Разбить мне сердце во всех возможных смыслах и оставить меня практически зомби. Оставить меня умирать. Ты можешь себе представить, каково мне было? Не знать, что с тобой случилось? Все это время… Не иметь возможности двигаться дальше?

Я вижу, что ему хочется вскочить с кресла и крепко меня обнять, но он этого не делает. Вместо этого Дэвид смотрит на мое кольцо.

Его голос становится резким.

– А ты двигаешься дальше?

Когда я слышу надежду в этом вопросе, мне хочется что-нибудь разбить.

Я ядовито отвечаю:

– Давай вернемся к той части, где ты объясняешь, почему бросил меня накануне свадьбы. Давай немножко поговорим об этом.

Он снова подается вперед, упирает локти в колени и роняет голову в ладони. Дэвид тяжело, протяжно выдыхает.