— Девочка, я бы разломила этот шницель пополам, но он такой милый. Ты видела эти ямочки на щеках? — Дарси снова издает аппетитный звук. — Ему повезло, что я завязала с шеф-поварами, иначе я бы заставила его тощую задницу петь сегодня вечером!

В моей голове всплывает тревожный образ его поющей задницы, на мгновение заставляющий волков замолчать, а серийных убийц – растеряться. Я быстро меняю тему.

— Итак, что мы знаем об этом заведении? Помимо того, что это новое популярное место.

Теперь, когда мы заговорили о еде, Дарси сразу переходит к делу: — Открылось три недели назад и получило восторженные отзывы. Я с большим подозрением отношусь к необходимости открытия еще одного ресторана японской кухни фьюжн, но у шеф-повара потрясающая родословная, а владелец за последние десять лет участвовал в открытии нескольких моих любимых заведений. По словам Чарлин из Фонда Джеймса Бирда, говядина вагю9, посыпанная трюфелем, была просто идеальной, так что…

Дарси аккуратно накалывает вилкой один из тонких, как вафля, ломтиков японской говядины, посыпанных трюфелями, которые Кай оставил нам в качестве своего первого угощения, отправляет в рот и закрывает глаза. Несколько мгновений она молчит. Я не перебиваю ее; я уже видела этот ритуал раньше. Он будет повторяться с каждым новым кусочком, который она съедает, на протяжении всего ужина. Мы могли бы торчать здесь часами.

Краем глаза я вижу Паркера, лавирующего между столиками. Кажется, он смотрит прямо на меня.

О черт, он направляется сюда?

Брови Дарси хмурятся. Она поджимает губы. Как и в случае с Мирандой Пристли, героиней Мерил Стрип в «Дьявол носит Prada», поджатые губы – недвусмысленный признак катастрофы.

И да – Паркер направляется прямо к нашему столику.

И да – он смотрит прямо на меня.

Волки рычат и скалятся. Бензопилы ревут.

Поморщившись, Дарси произносит: — Странные трюфели! — и выплевывает пережеванный кусок говядины на тарелку, стоящую перед ней. Он приземляется с неаппетитным звуком.

Паркер останавливается у нашего столика. Удивленный, он смотрит на кусок пережеванного мяса на тарелке Дарси и говорит: — Я вижу, мой шеф-повар был прав, трюфели дерьмовые.

Удар в живот, и из моих легких высасывается весь воздух. Этот голос, который я не слышала целую вечность, глубокий и сочный, спокойный и властный. Голос, который тысячу раз шептал мне: «Бель, моя милая Изабель, я буду любить тебя до самой смерти».

Меня охватывает тошнота, когда я понимаю, что он сказал «мой шеф-повар». Что означает, что он либо управляющий этого ресторана, либо владелец.

Это также значит, что он, скорее всего, живет в городе. В моем городе. И уже… сколько? Боже мой, сколько месяцев, а может, и лет я живу рядом с ним? Дышу тем же воздухом, что и он, хожу по тем же улицам, что и он, и нахожусь в блаженном, жалком неведении?

Стараясь не задыхаться, я остаюсь совершенно неподвижной, на моем лице ледяная улыбка, я оцениваю каждый вдох и выдох, как будто он мой последний.

Одно маленькое утешение: Паркер, кажется, не узнает меня. Он украдкой бросает на меня взгляды, но в его глазах нет узнавания. Я благодарю богов времени, денег и пластической хирургии за то, что они помогли мне превратиться из гадкого утенка в безымянного лебедя, потому что, если бы он произнес мое настоящее имя вслух в этот момент, произошел бы жестокий инцидент с моим ножом и его промежностью.

Паркер протягивает Дарси руку. Она загорелая и элегантная, как и весь он сам.

— Паркер Максвелл. Очень приятно.

Дарси пожимает ему руку: — Я бы сказала, что мне тоже, мистер Максвелл, но, судя по тому, что мне только что подали, боюсь, остаток ночи я проведу в поисках ближайшего рвотного заведения.

Она улыбается ему, обнажая все свои зубы. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не захихикать, как ведьма, помешивающая воду в котле.

Паркер, должно быть, чувствует, что у меня начинается нервный срыв, потому что снова смотрит на меня. Я поднимаю подбородок и встречаюсь с ним взглядом, сосредоточившись на том, чтобы держать руки подальше от столовых приборов. Не сводя с меня глаз, он говорит: — Первое впечатление может быть обманчивым, мисс Лафонтен.

С уничтожающим презрением я отвечаю: — Или оно может быть невероятно точным.

Его глаза темнеют. Я чувствую явную перемену в его настроении, от прохладного к горячему. Как бы про себя, он бормочет: «Я очень на это надеюсь».

Затем Паркер моргает, выпрямляется и поворачивается обратно к Дарси.

— Нет. Простите, я хотел сказать, что надеюсь, что нет.

Мы с Дарси обмениваемся взглядами. Он взволнован? Я чувствую, что здесь что-то не так, но пока не могу понять, что именно.

Паркер снова поворачивается ко мне. — Виктория Прайс, не так ли?