— Очевидно, ей все-таки не нравится трахаться. — Бейли вздергивает подбородок. — Твоя подруга, который сидит рядом с кулинарным критиком, – самая большая мужененавистница в стране. А может, и во всем мире. — Она улыбается. Ее голубые глаза сверкают. — Удачи в этом, босс!

Бейли поворачивается и уходит. Когда я снова смотрю на тридцатый столик, Кай склоняется над протянутой, украшенной драгоценностями рукой Дарси Лафонтен и целует ее.

А Виктория Прайс убивает меня взглядом.

Кто, черт возьми, эти женщины?

ТРИ

Виктория

Стройный шеф-повар с татуировками и копной светлых волос, склоняющийся над рукой Дарси, очарователен в своей неловкой, застенчивой манере и, очевидно, сходит из-за нее с ума, но я слишком занята, потягивая мартини и борясь со своими личными демонами, чтобы обращать на это внимание.

Я должна уйти. Должна плеснуть выпивкой в лицо этому ублюдку. Должна немедленно позвонить Глории Тартенбергер и сказать ей, что в этом заведении не только тараканы в салате, но и в воздухе витает очень подозрительный химический запах. Возможно, произошла опасная утечка газа? Она была бы здесь с приказом об отключении ровно через пять минут. После того, как я помогла ей пережить ее последний развод, она поклялась, что бросится под поезд ради меня.

Но я не ухожу, не расплескиваю алкоголь и не звоню никому. Я сижу рядом со своей подругой и слушаю, как шеф-повар разглагольствует о том, какая это честь для него, и как замечательно, что Дарси обедает здесь, и как он ждет не дождется, когда она попробует треску с ароматом хиноки и мидии с кокосовым карри, а я притворяюсь кем-то другим, а не стаей бешеных волков и серийных убийц с бензопилами, которыми я внезапно становлюсь.

Один взгляд на человека, который разбил мою душу пятнадцать лет назад, и всё вспоминается с яркой, тошнотворной ясностью: месяцы черной депрессии, чувство полной никчемности, приступы слез, которые выжимали из меня все силы и приводили мою мать в панику, т.к. она не знала, что делать с дочерью-подростком, которая почти впала в кому.

Паркер Максвелл был моей жизнью. Моей первой – и последней – любовью. И он бросил меня самым трусливым способом: письмом.

Он отправил его по почте.

Через два дня я узнала, что беременна. Больше я его никогда не видела.

То есть до этого момента. Стоящий в дальнем конце шумной, суетливой комнаты, такой же высокий и сильный, каким он всегда был. Такой же гламурный богатенький мальчик-квотербек-мечта, каким он всегда был.

Я бы с удовольствием выковыряла ему глаза своей столовой ложкой и подожгла. Вместо этого я безмятежно улыбаюсь, ни к кому конкретно не обращаясь, и допиваю остатки мартини.

— Ну разве не прелесть? — Дарси застенчиво смотрит на шеф-повара, который представился как Кай. Она высвобождает свою руку из его хватки и серьезно оглядывает его. — Если я не ошибаюсь, вы начинали свою карьеру в Pó с Батали?

Кай энергично кивает и сияет: — Совершенно верно. Вы знаете своих поваров!

У него отчетливый немецкий акцент. Один из его передних зубов слегка искривлен. Под белым поварским халатом на нем надеты устрашающие фиолетовые брюки из леопардовой кожи и оранжевые кроксы. Он не самый привлекательный мужчина, которого я когда-либо видела, но он очарователен в своей маниакальной манере мальчика-эльфа. Я могу сказать, что Дарси тоже так думает.

— Я знаю своих поваров, — мурлычет Дарси. Она наклоняется, скрестив руки на груди, так что из-за выреза платья ее декольте становится невероятно объемным, понижает голос и пронзает шеф-повара своим соблазнительным взглядом из-под длинных ресниц. — И, честно говоря, мистер Фюрст, я действительно с нетерпением ждала, когда вы меня накормите.

Бедный Кай чуть не падает в обморок.

Вот еще что я могу сказать о Дарси Лафонтен: она чувствует себя комфортно в своем теле. Несмотря на то, что она довольно крупная женщина, она держится так, словно она Мэрилин Монро, Холли Берри и Пенелопа Крус в одном лице. Откровенная красотка, Дарси не боится быть сексуальной, флиртовать или наслаждаться едой несмотря на то, что мы живем в обществе, которое требует, чтобы женщины морили себя голодом до приемлемого индекса массы тела, иначе они не достойны любви, а тем более мужского внимания.

У подруги огромный аппетит к жизни, еде и мужчинам, и то, что она принимает себя такой, какая она есть, вдохновляет меня. Каждый раз, когда я рядом с ней, то чувствую себя лучшей версией себя.

Исключая настоящий момент.

Дарси и Кай обмениваются любезностями еще несколько мгновений, а затем он гордо удаляется, улыбаясь от уха до уха.

Глядя ему вслед, Дарси издает звук «ммм-ммм» и облизывает губы, словно жалеет, что в меню не он, а треска с ароматом хиноки.

— Я так понимаю, тебе нравится шеф-повар?

Она берет свой бокал с вином и вертит его в руках, вдыхая аромат.