А я стою, смеясь, на сцене, купаясь в восхищении более чем двух тысяч женщин и думая, что жизнь никогда не станет лучше, чем сейчас.
Что ж, если бы мистер Сорок секунд ярости превратился в мистера Четыре часа прелюдии, было бы лучше, но поскольку мужчины есть мужчины, мы, женщины, не всегда можем получить всё, что хотим, несмотря на вдохновляющую графику, проецируемую на стену.
Именно поэтому у меня так много вибраторов.
***
Семь часов спустя, после окончания семинара, когда были даны ответы на все вопросы, все книги были подписаны, и последние слушатели наконец-то вышли из дверей зала, чтобы посеять хаос в жизни мужчин своими новыми, с энтузиазмом воспринятыми титулами «Сучки» с большой буквы «С» – и у них есть значки на лацканах, кружки и наклейки на бампер, чтобы доказать это – я чувствую себя измученной.
Но, к сожалению, сегодня вечером я договорилась поужинать с Дарси в Xengu, новом популярном заведении в Трайбеке1, и она ни за что не отпустит меня, как бы я ни устала. Назвать ее гурманом – все равно что назвать Иисуса раввином: это точно, но совершенно не соответствует действительности. Дарси превратила походы в рестораны в искусство и весьма прибыльный бизнес. Она одна из самых успешных фуд-блогеров в Штатах.
Она также единственная женщина, которую я когда-либо встречала, способная заставить взрослого мужчину наложить в штаны от страха при одном ее виде. Если ресторан получает от нее отрицательный отзыв, его владелец может с таким же успехом закрываться и начинать все сначала. Она абсолютно, непримиримо безжалостна.
И гениальна. И громкая. И веселая. Если в моей жизни и есть кто-то, кого я бы назвала словом на букву «Л»2, то это она.
Я возвращаюсь в свой многоквартирный дом и жду лифта, который доставит меня в пентхаус, когда начинает звонить мой сотовый. Моя ассистентка Табби несет его вместе с моей сумкой от Hermès, сумкой для ноутбука и дорожной сумкой на колесиках.
Стервы не носят свой багаж сами.
Мне не нужно просить Табби отвечать на телефонные звонки. Она достает сотовый из кармана куртки, откидывает со лба свою рыжую, как пожарная машина, челку, смотрит на дисплей и протягивает мне его.
— Это Дарси.
Я беру трубку и бодро говорю в нее: — Эй, подруга!
В ответ слышу вздох.
— Судя по твоей неудачной попытке изобразить гангстера, ты опаздываешь?
— Я могла бы быть гангстером! — говорю я, защищаясь.
Табби, стоящая рядом со мной, приподнимает брови.
Дарси, афроамериканка ростом 5 футов10 дюймов3 и весом где-то около двухсот пятидесяти фунтов4, ласково говорит: — Конечно, ты могла бы. А я могла бы быть Тейлор Свифт. А теперь, если мы закончили жить в вымышленной вселенной, не могли бы мы, пожалуйста, поговорить о том, на сколько ты опаздываешь? Потому что я не собираюсь опаздывать в Xengu, они не будут удерживать бронь даже для меня.
Двери лифта открываются. Мы с Табби заходим внутрь, и двери бесшумно закрываются за нами.
— Они не посмеют отказаться от вашего заказа! Они что, не знают, кто ты?
— Верно, — соглашается Дарси, наслаждаясь своей репутацией «бульдозера». Ее голос становится кислым. — Но, видимо, владелец не очень-то любит критиков в отношении еды, потому что мне недвусмысленно сказали, что, если я опоздаю более чем на десять минут, мой заказ будет аннулирован, кем бы я ни была. Это место totallo en fuego5, девочка! Они могут позволить себе несколько уязвленных самолюбий.
Разговаривая со мной, Дарси любит приправлять свою речь модными испанскими фразочками, большинство из которых неудачные. Моя мать – сальвадорка, а мой отец был из Мехико, и они оба говорили со мной по-испански, когда я росла, так что я также говорю на этом языке… и Дарси думает, что она тоже говорит на нем. Ее испанский ужасен. А еще это очень забавно.
— К твоему сведению, Глория, если ты имеешь в виду «полностью», то говори просто «total».
Я называю ее Глорией, когда она ругается, в честь героини Софии Вергары в «Современной семейке». Хотя Глория плохо говорит по-английски, так что это не совсем то же самое, но я так привыкла.
— Тц! Ты, конечно, понимаешь, что я имею в виду, Ви! Не надо злиться! И не меняй тему: когда ты приедешь?