Паук — не могу поверить, что я позволила себе так его назвать — смотрит на Лилиану без малейших эмоций на лице. При всем интересе, который он проявляет, он мог бы рассматривать брусок сыра в холодильнике магазина деликатесов. Меня это удивляет. Лили чрезвычайно красивая девушка. У большинства мужчин начинают течь слюнки, как только они ее видят. Но не этот. Он просто оглядывает ее с ног до головы и пренебрежительно бормочет: — Привет.

Джанни в панике смотрит на меня, но я не могу смотреть на него, потому что слишком занята, пытаясь не рассмеяться. Для меня будет намного лучше, если именно Куинн расторгнет контракт.

Хоть Джанни и согласился предоставить мне право решающего голоса в этом вопросе, я никогда не уберегу её от брака. Он попеременно будет набрасываться на Лили, пока не найдет другую кандидатуру. Он превратит мою жизнь в ад. Цена, которую я охотно заплачу, но, тем не менее, это будет ад. Однако, если Куинн не хочет Лили…

Может быть, Бог и есть.

Ха! Не говори глупостей.

— Лили, это мистер Куинн, — говорит Джанни чуть слишком высоким голосом. Он прочищает горло, затем рявкает: — Поздоровайся.

Скромно глядя себе под ноги, Лили говорит: — Здравствуйте, мистер Куинн. Очень приятно познакомиться. Когда ирландец просто стоит и смотрит на нее, безмолвный, как статуя, с прищуренными глазами, Джанни резко толкает ее локтем в ребра. — Я…Я, эм, надеюсь, мы сможем узнать друг друга лучше. Я с нетерпением жду возможности… узнать тебя. Эм. Сегодня.

Куинн молчит. Джанни явно хотел бы перерезать себе вены. В конце концов, это оказывается хороший день.

Слегка подтолкнув Лили к Куинну, Джанни говорит: — Почему бы вам, голубкам, не поболтать вон там, на диване? Мы с Рейной оставим вас наедине…

— Мы не можем оставить их наедине, — прерываю я, мой голос тверд. Ирландец смотрит на меня, приподняв бровь. Я улыбаюсь своей лучшей улыбкой типа "не обращай-на-меня-внимания-я-всего-навсего-глупая-женщина".

— Лили не разрешается оставаться наедине с мужчиной. Ей нужна компаньонка. Верно, Джанни?

Поскольку именно он установил это чертово правило, он не может мне противоречить. Ему все еще хотелось бы врезать мне чем-нибудь по лицу.

— Правильно, — говорит он сквозь зубы. — Я уверен, вы понимаете, мистер Куинн. Приношу свои извинения, но мы старомодны.

— А ты? — растягивая слова, он смотрит на меня. Его карие глаза полуприкрыты. Губы слегка изогнуты. Он выглядит так, словно наслаждается какой-то личной шуткой, в которой я участвую. Кипящая ярость, которую мне удалось подавить, с ревом возвращается, прожигая путь по всем моим нервным окончаниям и заставляя мое лицо гореть.

Он видит это и улыбается. Затем он берет Лили за руку — за руку! Как собственность! — и уводит ее от нас, не сказав больше ни слова.

Как только они оказываются вне пределов слышимости, Джанни поворачивается ко мне и шипит: — Che palle! (с итал. “какого хрена”, одна из форм перевода в данном контексте)

— Охлади пыл, брат. Мы ни за что не могли оставить Лили наедине с этим… — Я думаю о его голодных глазах, о том, как он смотрел на меня раньше, как будто мог съесть живьем. — Хищником.

Кроме того, я уже решила, что этот брак состоится только через мой труп.

— Мы не можем рисковать, оскорбляя его!

Я вспоминаю нашу небольшую словесную перепалку и с трудом сдерживаю усмешку. Слишком поздно.

Кипя от злости, Джанни поправляет галстук и бросает взгляд туда, где Лили и Куинн сидят на бархатном диване в противоположном конце комнаты. Ее руки сложены на коленях, ноги скрещены в лодыжках, а взгляд устремлен на его ступни, как будто она очарована его обувью.

На нем огромные черные кожаные оксфорды, которые он наверняка заказал на заказ, потому что они такие большие. Их размер поражает. Но теперь, когда я думаю об этом, у него еще и огромные руки.

У моего мужа были маленькие руки и еще меньше ноги. По сравнению с ними они были размером, как у куклы. Чтобы потакать его крошечному члену. Я отказываюсь рассматривать, что может означать тот факт, что у ирландца ноги размером с лыжи.

— В любом случае, — говорю я взволнованно, — по крайней мере, сейчас у него не такое ужасное лицо. Ты видел, как он посмотрел на нее, когда их представили?

— Я думал, он может выйти прямо за дверь, — говорит Джанни, с отвращением качая головой. — Что, черт возьми, с ним не так? Лили прекрасна!

— Может, он гей.

— Пффф. Посмотри на него. То, как он держится, как чванится…

То, как он смотрел на мои губы.

Я сглатываю, у меня внезапно пересыхает во рту.

— Это король лев, — продолжает Джанни. — Не fanook (с итал. гомосексуалист)

Я морщусь.

— Пожалуйста, не употребляй это слово. Оно крайне оскорбительно.

Джанни закатывает глаза, бормоча: — Ты и твоя любовь к членососам.

— Это еще хуже! Ради всего святого, Джанни, как насчет того, чтобы хоть раз попытаться не быть таким фанатиком?

Он пренебрежительно машет на меня рукой.

— Смотри, она смеется. Это хороший знак, giusto (с итал. верно)?