Я успеваю лишь мельком увидеть женщину в окне, прежде чем занавески опускаются на место и она исчезает, но ее образ запечатлевается на моей сетчатке.

Темные волосы, красные губы, оливковая кожа. Черное платье с глубоким вырезом. Акры ложбины. И глаза, которые серебрились в лучах послеполуденного солнца, как монеты на дне колодца желаний.

Она не может быть Лилианой, девушкой, с которой я здесь познакомлюсь. Я видел ее фотографии. У нее милое, невинное лицо. Застенчивая, милая улыбка. Женщина в окне выглядит так, будто улыбнулась бы, только если бы ей пришлось перерезать тебе горло.

Помня о вооруженной охране, я говорю Кирану по-гэльски: — Я думал, мать девушки умерла? — Стоя рядом со мной, он прослеживает за моим взглядом и поднимает глаза на пустое окно. — Да. Почему ты спрашиваешь?

— Кто еще здесь живет?

Он пожимает плечами.

— Не знаю. Судя по размерам этого чертова заведения, вероятно, тысяча человек.

Насколько я знаю, она не прислуга. В ее сверкающих глазах не было и намека на рабство. Она больше походила на военачальника, собирающегося повести армию солдат в бой.

— Сюда, — говорит ближайший ко мне охранник. Он кивает в сторону арочного проема в кирпичной стене, который ведет с кольцевой подъездной дорожки во внутренний двор.

Отбрасывая мысль о загадочной женщине, я застегиваю пиджак и следую за охранником, который уводит нас с Кираном от машины. Другой охранник идет позади. Нас ведут через пышно озелененный внутренний двор к огромным резным дубовым дверям, по обе стороны от которых поднимаются мраморные колонны.

Главный дом возвышается над нами — три протяженных этажа из бежевого известняка с замысловатыми балюстрадами и ажурными железными балконами, увенчанными рядом статуями римских центурионов, взирающих на нас с выступа красной черепичной крыши.

Внутри главного фойе декор становится еще более вычурным. Обнаженные херувимы резвятся с волосатыми сатирами и лесными нимфами, на красочных фресках, на стенах. Вместо одной подвесной хрустальной люстры над головой здесь их три. Пол выложен черным мрамором, резная мебель из красного дерева отделана позолотой, а мои глаза начинают слезиться от калейдоскопа бликов витражей.

Себе под нос Киран говорит: — Иисус, Мария и Иосиф. Похоже, Либераче разбросал свой обед по всему этому чертову заведению.

Он прав. Это чертовски ужасно. Мне приходится заставлять себя не развернуться и не уйти.

А, мистер Куинн! — Я поворачиваюсь направо. К нам приближается мужчина с приветственно распростертыми руками.

Он подтянутый, среднего роста, ему где-то около сорока. Его темные волосы зачесаны назад с помощью помады. Одетый в темно-синий костюм в тонкую полоску, сшитый на заказ, светло-голубой галстук с бриллиантовой булавкой, массивные часы с бриллиантами и по золотому кольцу на мизинцах каждой руки, он излучает богатство, привилегированность и власть. Его одеколон достигает меня раньше, чем он сам. а улыбка ослепительна. Я ненавижу его с первого взгляда.

— Мистер Карузо, я полагаю. — Он хватает мою руку обеими руками и качает ею вверх-вниз, как политический кандидат, агитирующий за мой голос.

— Рад наконец-то познакомиться с вами. Добро пожаловать в мой дом.

— Спасибо. Я тоже рад познакомиться с вами.

Он не перестает улыбаться и пожимать мне руку. Еще десять секунд такого дерьма, и я сломаю ему эти шикарные зубы.

— Это мой коллега, мистер Бирн. — Я высвобождаю свою руку из мертвой хватки Карузо и делаю жест Кирану, который почтительно склоняет голову. — Сэр.

— Мистер Бирн, добро пожаловать. И, пожалуйста, вы оба, зовите меня Джанни. Я предпочитаю, чтобы мы все обращались по имени, а ты?

Я бы лучше облил себя кислотой, придурок.

Киран вежливо называет свое имя. Я ничего не говорю. Наступает неловкая пауза, пока Карузо ждет, но он понимает намек и предлагает нам удалиться в его кабинет, чтобы поговорить наедине.

После того, что кажется маршем смерти по километрам гулких коридоров, мы добираемся до кабинета. Он, вероятно, больше, чем юридическая библиотека в Нотр-Дам. Мы сидим напротив Карузо в паре кожаных кресел, таких неудобных, что, должно быть, их сконструировали садисты. Я не пробыл здесь и десяти минут, а уже жалею, что ввязался в это дело. Пока она не входит в дверь.

Темные волосы, красные губы, оливковая кожа. Черное платье с глубоким вырезом и декольте. Длинные ноги и фигура "песочные часы", от которых любой мужчина одурел бы от вожделения. Если, конечно, он не был слишком занят, превращаясь в камень из-за льда в ее глазах. Я никогда не видел привлекательной серийной убийцы, но готов поспорить, что именно так она бы выглядела.

— Мистер Куинн, Киран, — говорит Карузо, указывая на каждого из нас по очереди, — это моя сестра Рейна.