Он шепчет: — Это захватывающе! Мы что, играем в ролевые игры, в которых я глава преступной семьи, а ты федеральный агент, которому поручено расправиться со мной, но вместо этого она влюбляется в меня?

Я подхожу к нему и толкаю, чтобы он присел на край кровати. Глядя на него сверху вниз, я тихо говорю: — Никаких игр. Только прямые вопросы и прямые ответы. Ты в мафии?

Картер качает головой.

— Нет.

— Кто-нибудь из членов твоей семьи состоит в мафии?

— Нет.

Когда я, прищурившись, смотрю на него, он поднимает руки, сдаваясь.

— Это правда.

— Тогда что это была за история с деликатными вопросами, о которых мы не могли поговорить по телефону?

Картер открывает рот, чтобы ответить, но затем подозрительно оглядывает комнату, разглядывая все вентиляционные отверстия и электрические розетки.

— Что не так?

— Когда ты в последний раз проверяла свой дом на наличие жучков?

Я знаю, что он имеет в виду не насекомых. Широко раскрыв глаза от ужаса, я зажимаю рот руками.

Он падает навзничь на матрас, схватившись за живот и сотрясаясь от беззвучного смеха.

Он дразнил меня.

Склонившись над ним, я шиплю: — Ты придурок!

Картер садится, хватает меня и тянет к себе на кровать. Наваливаясь на меня сверху, он ухмыляется, видя, что я веду себя как дура.

— Видела бы ты свое лицо.

Раздраженная, я ворчу: — Тебе доставляет неестественное удовольствие пугать меня до полусмерти.

— Только потому, что я знаю, что тебя мало что пугает. Боже, ты прекрасна. Эти завораживающие глаза. Если бы ты была ведьмой, то наложила бы на меня заклятие?

Я закрываю глаза и вздыхаю. Он покрывает поцелуями все мое лицо, сладкими поцелуями милого маленького психопата.

Во что я вляпалась?

Открыв глаза, я свирепо смотрю на него.

— О, черт, — выдыхает он. — Мне не нравится этот взгляд. Ты действительно хочешь убить меня прямо сейчас, не так ли?

— Может быть, совсем чуть-чуть. Но если бы я это сделала, то потом чувствовала бы себя виноватой. По крайней мере, в течение пяти минут. Ты можешь мне помочь, пожалуйста?

Вместо этого Картер ложится поудобнее, устраиваясь на мне так, что его мускулистые бедра прижимаются к моим с обеих сторон, а большая часть его тела придавливает меня к матрасу. Приподнявшись на локтях, он смотрит на меня сверху вниз с выражением крайнего удовлетворения на лице.

— Угадай, что я сделал сегодня днем?

— Помимо приобретения бульварного журнала и увольнения его редактора и фотографа? Хм. Давай посмотрим…что делает сумасшедший миллиардер в пятницу днем? Ты купил новостной канал?

— Нет, я купил здание.

Почему у него такой самодовольный вид, я не знаю.

— Коммерческое здание?

— Многоэтажный элитный кондоминиум.

Я вижу, что ему до смерти хочется, чтобы я расспросила его обо всем этом, поэтому я снова вздыхаю и уступаю.

— Ладно, я согласна. Зачем ты купил многоэтажный элитный кондоминиум?

— Чтобы у нас была возможность уединиться.

Я морщу лоб.

— Объясни.

— Ну, этот фотограф не смог бы сфотографировать нас крупным планом, если бы мы были в пентхаусе высотного здания, верно?

— Думаю, что нет, если только он не арендовал вертолет. Итак, ты решил переехать из дома в Санта-Монике в пентхаус?

— Да. Ну, нет, не совсем. Я переезжаю в другое здание.

— Я в замешательстве. Ваши офисы тоже будут там?

— Нет. Это только для меня. Я и ты, чтобы у нас было уединение.

Я пытаюсь осмыслить то, что он говорит, но он заставляет меня бегать по кругу.

— Это здание в стадии строительства?

— О нет. Оно полностью занято. Я даю всем шестьдесят дней на переезд.

— Ты выгоняешь людей из их домов? Это ужасно!

Его забавляет мое смятение, и он утыкается лицом мне в шею, чтобы заглушить смех. Я лежу, раздраженная, пока он не берет себя в руки.

— Я не выгоняю их, а выкупаю их квартиры. Мой адвокат по недвижимости разошлет всем индивидуальные предложения к концу следующей недели, а пока мое официальное предложение по недвижимости будет представлено совету ТСЖ в понедельник. По закону, нам нужно, чтобы по крайней мере восемьдесят процентов домовладельцев согласились на это, поэтому я убедился, что мое предложение было достаточно выгодным. Все эти люди заработают кучу денег.

Я смотрю на Картера с полным недоверием.

— Насколько велико это здание?

— Двадцать пять этажей с вертолетной площадкой наверху. — Он хмурится. — А что, по-твоему, мне следовало выбрать дом побольше?

— Картер, это… экстравагантно. И странно. Ты говоришь мне правду?