Ошеломленная, я подхожу к кухонному столу и опускаюсь на стул.

— Ты ничего не хочешь сказать.

— Я перевариваю информацию.

— Это хорошо или плохо?

— Мне кажется, я нахожусь в состоянии шока. Я собиралась связаться с адвокатом, чтобы подать на них в суд за ту фотографию, на которой они сфотографировали нас на твоем заднем дворе.

— Да, за это определенно следовало принять меры. С остальными фото – нет, потому что мы были на публике, но с редактором, который опубликовал статью, и с фотографом, который сделал снимки, уже разобрались.

— Что значит разобрались?

Картер делает паузу, прежде чем ответить, как будто пытается решить, сколько можно раскрыть.

— Я думаю, будет лучше, если ты не будешь знать подробностей.

Я удивленно приподнимаю брови.

— Это звучит подозрительно. Вы с братом ездили в Вегас и выкопали несколько ям в пустыне?

Не задумываясь, он отвечает: — Нет. Я же говорил, что у нас есть сотрудники для этого.

Когда я ничего не отвечаю, он смеется.

— Я просто шучу.

— Правда? Я не совсем уверена.

— Суть в том, что тебе не нужно беспокоиться о том, что они опубликуют еще какие-нибудь истории о нас, хорошо? Они были для меня занозой в заднице в течение многих лет, но раньше я не обращал на это внимания. — Его голос смягчается. — Но теперь, благодаря тебе, я это делаю.

Мне впервые приходит в голову, что семья МакКордов может быть чем-то большим, чем обычная семья. Они могут быть Семьей с большой буквы.

— Эй? Я потерял тебя?

— Нет. Я…Я все еще здесь.

— У тебя забавный голос.

— Картер?

— Да, детка?

— Если бы ты был замешан в чем-то незаконном, ты бы мне сказал?

Еще одна долгая пауза.

— А ты бы хотела это знать?

Я собираюсь решительно сказать «да», но передумываю. Хотела бы я знать? Или знание поставит меня под угрозу? Что еще более важно, поставит ли это под угрозу Харлоу?

Адреналин разливается по моим венам. Мое сердце начинает бешено колотиться. Трясущимися руками я сжимаю телефон мертвой хваткой.

— Ты обещал, что скажешь мне правду.

— И я это сделаю. Спрашивай меня о чем угодно.

— Ты замешан в чем-нибудь незаконном?

— Нет, — тут же отвечает он. Затем, после недолгого колебания, добавляет: — Я не такой.

Он сделал небольшое, но важное ударение на слове «я».

— Ты хочешь сказать, что остальные члены твоей семьи такие?

— Я этого не говорил.

— Господи, Картер, пожалуйста, не увиливай от ответа! Это слишком важно.

Он вздыхает.

— Нам не следует говорить об этом по телефону.

Я отрываю телефон от уха и в ужасе смотрю на него. Затем я снова прикладываю его к уху и шепчу: — А что, ФБР подслушивает?

Он смеется.

— Ты очаровательна, ты знаешь это?

— Ты что, издеваешься надо мной прямо сейчас?

— Я только имел в виду, что есть… деликатные вопросы, которые следует обсуждать с глазу на глаз.

Я вскакиваю на ноги и начинаю расхаживать по комнате.

— Боже мой. Ты в мафии.

— Нет, мы ни в коем случае не состоим в мафии. — Подумав, он добавляет: — Хотя это было бы круто, не так ли?

— Нет! Это было бы совсем не круто! Это ни в коем случае не было бы круто!

— Ты немного расстроена.

— Если ты скажешь мне успокоиться, я закричу.

— Я просто сделал замечание. Когда я смогу тебя увидеть?

Харлоу проходит в гостиную, плюхается на диван и включает телевизор. Я смотрю на нее с колотящимся сердцем и трясущимися руками, размышляя, не подвергаю ли я опасности жизнь своего ребенка, ведя разговор с человеком, который говорит, что он не связан с мафией, но говорит так, будто в действительности это не так.

Каждый чертов раз, когда я думаю, что все морщины в моей жизни разгладились, появляются еще более серьезные.

На моем телефоне раздается уведомление о входящем звонке. Я бросаю взгляд на экран.

Это Ник.

Потому что, конечно же, это должен был быть Ник. Без сомнения, он тоже видел фотографии.

Картер говорит: — Алло?

Возвращаясь в кладовку, чтобы спрятаться, я прикрываю телефон рукой и шепчу: — Приходи в полночь. Припаркуйся в конце квартала. И не звони в дверь. Я буду ждать тебя.

Он криво усмехается.

— Звучит как-то таинственно. Может, мне надеть плащ и шляпу?

— Сейчас не время для шуток.

Картер вздыхает.

— Мне нравится, когда ты говоришь таким резким тоном. Нет, это не резкий тон. Какое же слово я ищу?

— Злым!

— Да! Злым. Ты такая чертовски сексуальная, когда злишься.