— Стивен всегда был напыщенным мудаком? — я смотрю на него, наблюдая, как он сохраняет улыбку на лице и хихикает.

— Он всегда был… — он на мгновение задумывается. — Ведомый. Но нет, были времена, веришь или нет, что он натыкался на нашу общую квартиру пьяным в мочу. Но его отец был очень строг с ним в отношении того, чтобы взять на себя семейный бизнес. Я думаю, что за эти годы он только что сделал то, к чему мы все стремимся, — заставил наших родителей гордиться.

Он прав. Я не верю, что Стивен способен на что-то, кроме самообладания и дисциплины. Однако, похоже, он передал эту традицию своему сыну, превратив его в другого мужчину, подпитываемого ядовитой мужественностью и властью.

— Не все к этому стремятся, — честно говорю я. — Иногда наоборот.

У меня нет причин лгать или поддерживать имидж. И хотя я не стала бы бегать и кричать, что мой отец замешан в махинациях с целью сексуальной эксплуатации и является причиной смерти моей сестры, чтобы защитить Рука, я не буду притворяться, что он мне нравится. Уже нет.

Это заставляет его задуматься на секунду, прежде чем кивнуть, принимая мой ответ и принимая его намного лучше, чем кто-либо другой.

— У всех нас есть что-то, что движет нами, и неважно, что это такое, главное, чтобы в итоге это сделало нас лучше.

— Это хороший совет. Вы когда-нибудь думали о том, чтобы стать консультантом? — я приподнимаю бровь, ухмыляясь, и он ухмыляется, демонстрируя свою белоснежную улыбку.

Я могу не знать полностью, кто я и чего я хочу для себя — я не думаю, что это больше важно, потому что мы должны расти, меняться, исцеляться, — но я знаю, что мной движет.

Чтобы я никогда не стала такой, как они, все те люди, которые меня окружают. Я отказалась стать той, кем они хотят, чтобы я была. Я никогда больше не позволю никому пытаться слепить из меня образ, который они себе представляют.

И это кажется гораздо более важным, чем незнание того, кто я такая.

— Вот ты где, — слышу я голос отца. — Моя прекрасная дочь. Я купил это платье для тебя в Париже на твое шестнадцатилетие, не так ли?

Я бросаю взгляд на черное шифоновое платье в стиле Хепберн. Оно тает на мне, потому что было сшито специально для моего тела, а также из-за жары, вызванной пребыванием на улице весь день. Я знала, что длинные рукава заставят меня потеть, но я полагаю, что, когда о коротких рукавах и тонких бретелях не может быть и речи, ты выкручиваешься так, как можешь.

Кроме того, я надела это платье не просто так.

— Не приписывай себе такого рода кредитов. Розмари купила это для меня, — я снова смотрю на него таким суровым взглядом, что готова перерезать ему горло.

— Я оставлю вас двоих наедине, — говорит Коннер, прежде чем откашляться. — Сэйдж, было приятно поговорить с тобой.

Я смотрю, как он исчезает на вечеринке, оставляя меня наедине с отцом впервые за год.

Я смотрю на Фрэнка в его пыльно-розовом блейзере и кремовых брюках, и мне стыдно, что я вообще в родстве с этим человеком. Мне кажется неправильным стоять рядом с ним, показывая мою поддержку, в то время как я знаю, кто он внутри.

Убийца. Мошенник. Жадный до денег свинья.

Это единственная роль, которую я больше не хочу играть. Моя семья умерла в день смерти Рози, и когда все это будет сказано и сделано, я хочу разорвать все связи с моей родословной Донахью.

— Не надо все так усложнять, Сэйдж, — выдыхает он, открывая дверь на задний двор. — Я все еще твой папа.

Я смотрю на него, не в силах избавиться от отвращения.

— Мой папа? — я усмехаюсь. — Отец — это человек, который сделает все, чтобы защитить семью, которую он сделал. Ты дешевый, слабый человек, абсолютно бесхребетный. Ты для меня никто, кроме человека, убившего мою сестру.

Я ищу в его глазах какую-либо форму сожаления или печали, но ничего не вижу. Он ничего не сделал, только отдал мне половину своих хромосом и разрушил мою жизнь. Вот и все. А скоро он и им не станет.

Он будет трупом.

— А, я вижу, ты нашел ее! — появляется Стивен Синклер с улыбкой на лице, когда он входит в мое пространство, как будто ему позволено, и целует меня в щеку. — Я так рад тебя видеть, это было слишком давно. Извини, что не зашел поболтать в кампусе. Со всеми сбоями в прошлом семестре я тушил пожары направо и налево.

Я поднимаю левую часть рта в полуулыбке, не пропуская подразумеваемого утверждения о буквальном пожаре, который начался. Я не уверена в причастности Стивена ко всему этому, но было бы наивно полагать, что он, по крайней мере, не знал о том, что замышляли Рук и его друзья.

— С большой силой приходит большая ответственность, — насмешливо говорю я.