Ворона подняла гладиус, наставила окровавленный клинок на пустой консульский стул, а затем подняла его к небу. Она была облачена в черную сталь. Крылья сокола на плечах, алые перья за спиной. Пока она шагала по кругу арены, работники утаскивали с песка трупы поверженных гладиатов. Ее лицо скрывалось за ликом богини, и лишь глаза виднелись в прорезях шлема.

Никто не видел, плакала ли она.

«Осталось совсем немного».

После казни Мию, еще покрытую кровью, быстро увели с песка прямиком в просторную камеру ожидания. Ей обработали царапину и дали воду, после чего приказали ждать. Хоть у нее во рту и было сухо, как в пустыне, вместо того чтобы пить, она использовала воду, чтобы смыть кровь с дрожащих рук.

Но даже когда вся вода исчерпалась, ее пальцы все равно остались липкими.

Мия наблюдала, как мимо пробегает отряд железных священников, стражи приводили в камеру по несколько гладиатов за раз. Она узнала некоторых с палаццо губернатора Мессалы; Рагнара из Ваана, чемпиона Коллегии Тацита; Мирожора, чемпиона Мечей Филлипи. Но вскоре их собрались десятки, а затем сотни, стоящих по всей камере в броне из кожи и стали.

Температура была удушающей, стены истекали потом. Слуги ходили с ведрами и ковшами, бойцы жадно пили, но Мия лишь попросила еще воды для рук. Она оттирала пятна с казни и старалась не смотреть на алую лужу, собирающуюся у ног.

Из-под пола слышался стон механизма; какого-то колоссального двигателя, вечно жаждущего крови. Мия пыталась не думать о Мечнице и Брин, о Волнозоре и остальных. Они выбрали свою судьбу. Написали ее багровыми чернилами. Она не могла позволить себе думать о них. Их испытания закончились, а самое сложное в жизни Мии ждало ее впереди. Она по-прежнему слышала прощальные слова Сидония, сказанные, пока он лежал на песке.

Глядя на нее.

И прошептав так тихо, чтобы никто, кроме нее, не смог услышать.

«Удачи, Мия».

Ее руки все так же оставались липкими.

– …Мы с тобой…

– …Мы всегда будем с тобой…

– Ты хорошо сражалась.

Мия не поднимала голову. Ей не нужно было видеть, чтобы понять, кто перед ней стоял. На этот вопрос уже ответила тошнота в желудке. Похоть, голод и ноющая тоска. Ее тень миллиметр за миллиметром тянулась к нему, как железо к магниту. Губы девушки изогнулись в горькой ухмылке, когда она ответила:

– Я боролась с семеркой истощенных заключенных, которые едва могли держать меч.

– Такова плата за непокорство в Итрее, – ответил Непобедимый.

– Да, я слышала.

– Я не был уверен… как буду себя чувствовать, наблюдая за тобой. Все-таки они были моими братьями и сестрами. Когда они пали от твоих клинков… – Фуриан вздохнул. – Я едва мог в это поверить. Наверное, я ожидал какого-то подвоха. Какой-то уловки, игры или помилования в последнюю минуту.

– Игры?

Мия изумленно покачала головой.

– Почему все до сих пор ведут себя так, будто это гребаная игра?

– Гладиаты! – крикнул страж. – Смирно!

Взгляды собравшихся воинов обратились к железной решетке. Мия увидела силуэты трех эдиторов снаружи. Самый старший из трио вышел вперед, глядя на гладиатов. Его длинная борода была заплетена в косичку, глаза разные – один карий, другой зеленый. Вокруг его шеи обмотался полосатый питон.

– Гладиаты коллегий Итреи, – обратился он. – Каждый из вас и ваших господ заслужил свое место на песках «Венатуса Магни», пройдя множество испытаний и битв. Скоро начнется величайшее зрелище в итрейском календаре, и вы сразитесь и умрете ради славы республики перед обожающей толпой. Те, кто падет, все равно останутся легендами. А тот среди вас, кто останется к концу «Магни», будет вознагражден свободой Рукой самого Бога. «Магни» – это грандиозная битва; каждый воин начнет поединок на песке. Каждому из вас дадут цветную повязку на руку, чтобы обозначить, кому вы преданы. Гладиатов из одной коллегии поставят вместе, но вы не обязаны придерживаться этой преданности на протяжении всего поединка. Никогда не забывайте – все должны пасть, чтобы один поднялся.

Мужчина позволил им пару секунд поразмыслить над его словами, холодными и твердыми, как железо.

– Как только поднимется эта решетка, – продолжил он, – встаньте на назначенные исходные позиции и ждите инструкций от главного эдитора. Да благословит и сохранит вас Аа, и пусть Цана направит ваши руки.

Мия спрятала мечи в ножны, все еще пытаясь стереть красные пятна с пальцев. Между гладиатами начали ходить стражи, раздавая повязки красных, синих, золотых и белых цветов. И тогда она почувствовала. Страх. Набухающий в сердцах и разумах всех воинов, просачивающийся сквозь камень и густо повисший в воздухе. Каждый из них смотрел в глаза смерти и знал, что выживет лишь один. Некоторые расхаживали взад-вперед, били себя в грудь и бормотали что-то под нос. Другие молчали, борясь со своим страхом в тишине. Остальные посматривали на товарищей, ища утешения, хотя знали, что вся преданность забудется еще до финальных фанфар.

«Осталось совсем немного».