Зрители ахнули и возликовали, ветерок подхватил водяной пар и принес милосердную прохладу на раскаленную арену. Но всего через пару секунд эти вздохи превратились в радостные вопли, поскольку вода начала идти сильнее, выше, затапливая арену и плескаясь вокруг кораблей. Вскоре она затопила пол на пятнадцать сантиметров. На двадцать. На тридцать, доставая до голеней гладиатов в неумолимом потопе.

– Это соленая вода, – заметил один.

Лев Леонида перегнулся через перила и крикнул во всю глотку:

– Это морское сражение, тупые ублюдке, залезайте, залезайте!

На сей раз гладиаты повиновались, кидаясь к лестницам и карабкаясь по корпусам. Мия стояла на носу корабля, наблюдая, как вода бежит и врезается в их киль. Арену уже затопило на три метра, но вода продолжала идти, их корабль закачался на деревянном каркасе, подхваченный потоком. Благодаря разведке Эшлин Мия имела кое-какое представление о том, что ее ждало на песках, но очутиться посреди всего этого…

Девушка покачала головой, поражаясь демонстрируемой силой. Изобретательностью. Чистой гребаной гордыней. Вместо того чтобы отправить своих жителей к морю, великая республика Итрея доставила море к своим жителям.

– Жители Итреи! – крикнул главный эдитор. – Сенат и Железная Коллегия нашей славной республики с гордостью представляют вам битву Сиуолла!^[47]

Вода поднялась уже на четыре с половиной метра и не останавливалась. В центре арены вырос большой постамент с каменной крепостью – видимо, символизируя мощные оборонительные сооружения самого Сиуолла. Мия увидела механические катапульты на зубчатых стенах, заряженные бочками с горящей смолой. И, опустив взгляд на вихри под водой, заметила десятки темных силуэтов, плавающих вокруг их корпуса.

Фуриан выглянул за перила и всмотрелся в змееобразные очертания.

– Это?..

Трибуны дружно загалдели, когда одна из подводных теней вынырнула на поверхность – злобная морда, мертвенно-черные глаза и ряды острых зубов. Почти пятиметровая туша рассекла поверхность воды своим гигантским раздвоенным хвостом и скрылась обратно.

– Штормовые драки, – выдохнул Непобедимый.

Мия покачала головой. Наверху катапульты. Вокруг вражеские корабли. Внизу чудовища.

И, посмотрев на гербы на нагрудниках и щитах гладиатов в их группе, она поняла, что их с Фурианом окружали Львы Леонида. Как минимум дюжина, все размером с дом и крепкие, как железо на ее груди.

– Что ж, – пробормотала Мия. – Какая уютная обстановка.

– Враги со всех сторон, – прошептал Фуриан.

– По крайней мере, в моей жизни есть хоть какая-то стабильность.

– Если останемся только ты и я…

– Знаю.

– Но до тех пор? – он посмотрел на клинки в ее руках, по-прежнему запятнанные кровью тех, кто звал ее подругой. – Тебе хватило чувства долга, чтобы защитить коллегию и отправить тех, кто ее предал, в могилу. Я надеюсь, что, возможно, ошибался насчет тебя. Что ты научилась хотя бы доле чести и пути гладиата. Мне нужно беспокоиться о твоем мече за моей спиной?

Мия покосилась на него, вода вокруг них поднялась еще выше.

– Все закончится лишь одним способом, – сказала она. – И мы оба это знаем. Но я пойду на тебя в лоб. Это, по крайней мере, я могу тебе обещать.

Непобедимый кивнул и крепче обхватил меч.

– Будь посему. Сангии э Глория.

Мия покачала головой.

– Можешь забирать свою славу, Фуриан.

Она посмотрела на консульское кресло.

– Я здесь только ради крови.

Внизу, в недрах арены, Меркурио закончил загружать тачку, поставив на нее тяжелое ведро, и скривился от боли. По правде говоря, он был слишком стар для такой гнили. Его гребаный артрит вновь вышел поиграть, да и две последние перемены, что он ходил здесь в лохмотьях, никак не облегчили его опоясывающий лишай.

– В следующий раз я переоденусь в доспехи стража, – прорычал старик.

Эшлин закатила глаза.

– Бездна и кровь, да кто поверит, что ты страж, ворчливый старый урод?

Девушка притаилась у двери в холл, присматривая за коридором снаружи. Она по-прежнему была одета в украденные доспехи – в черный кожаный нагрудник, юбку и в шлем с плюмажем, закрывающий лицо. Меркурио слышал рев зрителей наверху, его живот наполнился ледяным холодом и бабочками, когда он осознал, что игры «Магни» начались.

Хотя ее лицо оставалось каменным, дочурка Ярнхайма, похоже, разделяла его беспокойство. Она посмотрела на арену над их головами и вздохнула.

– Я должна быть там, – прошептала ваанианка.

– Это важно для нее, – ответил Меркурио.

– Пусть так, но весь этот план – гребаное безумие.

Меркурию вздохнул.

– Не знаю, заметила ли ты, девочка, но Мия Корвере и безумие идут в паре, как сигариллы и дым.

Эшлин улыбнулась.

– О, я заметила.

Епископ Годсгрейва присоединился к ней у двери и выглянул в коридор.

– Я понимаю, что сейчас не время и не место, – пробормотал он. – Но просто знай, если ты сделаешь ей больно, тебе нигде не спрятаться от меня.

Эш подняла бровь, рассматривая старика с головы до ног.