самому сильному и жестокому из них, выпрыгивая из тьмы у его ног и с чавканьем погружая меч в его грудь. Пузырьки крови, багряные брызги – могильная кость разрывала плоть, мышцы и кость, – и алые, алые, алые капли среди дождевых. Мия крутанула меч, услышала хруст его ребер и обернулась, чтобы посмотреть, как он падает.

Сверху раздался невнятный крик, Тишь присел, напоминая птицу в кровавом гнезде, его убийственные голубые глаза сверкнули в свете молнии. Мия опустила пальцы ко тьме у своих ног, такой очаровательно густой, зачерпнула горстку, как делал Йоннен, и потянулась через пространство между ними, чтобы ослепить эти миловидные голубые глаза.

– …Сзади…

Шепнули ей на ухо, когда тень, которая не была котом, стала глазами на ее затылке. Мия перекатилась вперед как раз в тот момент, когда над ее головой пролетел нож – достаточно близко, чтобы услышать сквозь грозу, как он со свистом рассекает пелену дождя. Затем развернулась и увидела, что Виолетта метнула один за другим еще два ножа – острых, как бритва, и почерневших от яда. Теперь они не нуждались в «синкопе», малыш Йоннен и так лежал на спине, видя сон

сон

(о черных небесах, миллионе звезд и бледном светящемся шаре).

Бледные пальцы согнулись, как когти, темные тени, подобно голодным змеям, обвили ноги Виолетты, и

Мия шагнула

в тень

    дерева

        сбоку от нее

и погрузила меч прямо в живот женщины, наискось, выкручивая, пронзая кожу, внутренности и снова кожу. Спина Виолетты выгнулась, рот открылся, из живота вывалились розово-красным клубком внутренности, блестящие и источающие пар.

– Гребаная…

– …Мия!..

Она прогнулась назад, и клинок Златоручки просвистел мимо ее подбородка, а затем перекатилась по грязи в сторону башни – на лице волосы, на языке песок, в ушах раскатывается рев зрителей на арене,

ВОРОНАВОРОНАВОРОНА

но это было вчера,

когда все было просто, у Луны не было имени, а ее отец по-прежнему был…

«Мой…»

Златоручка замахнулась кулаком, сжимавшим темную и сверкающую сталь, не золотым, а обычным, но, о, этого будет достаточно. Эклипс материализовалась на разрушенной стене позади женщины и зарычала, морозный ветер принес с собой страх, ее тень была глубже, чем Мия когда-либо могла себе представить, когда-либо мечтала, но все равно это тень

тень

ТЕНЬ.

И Мия осознала, что может не входить в черноту у ног врага, дерева или камня, а просто использовать волчицу, созданную из теней. И тогда, протянув руку, она

шагнула

через

Эклипс,

выпрыгивая из камня за спиной епископа, и услышала влажный хруст, когда замахнулась с оскаленными зубами, плюясь от ненависти, и ее меч из могильной кости скосил капли дождя и голову Златоручки, которая осталась висеть на волоске.

Кровь на ее руках,

на лице,

на языке, водянистая и медно-сладкая от дождя, ее так много, что она могла бы утопить девушку, и все же недостаточно.

«Всегда мало, не так ли?»

Ослепительно белая линия боли на бедре, серебряная вспышка лезвия, потемневшего от яда. Ахнув, Мия развернулась, а Ремилло метнул еще один нож, который прорезал воздух в том месте, где она стояла еще секунду назад.

Мия шагнула

    в тень

        у своих ног

            и вышла из тени

кота за спиной Ремилло, подняв меч двумя руками; рубиново-красные вороньи глаза на рукояти наблюдали, как клинок прочерчивает линию между его ног до самых ребер, и мужчина с воплем падает.

Руки скользкие от крови, заляпавшей штаны, льющейся из дарованной ему раны. В ее колотящемся сердце – яд, в ее пульсирующих жилах – отрава.

Четверо пали, но этого все равно мало.

«Слишком медленно».

– …Мия!..

Она начала оборачиваться, как вдруг рядом приземлился Тишь, такой красивый и тихий,

«СЛИШКОМ МЕДЛЕННО».

– …Мия!..

и ударил каблуком сапога прямо ей по затылку.

Белый свет.

Хрусть.

Боль.

Бух.

А затем чернота.

Вновь пророкотал гром, дождь бил по камню, как молот по наковальне.

Под дождем стоял одинокий юноша со сжатыми кулаками и прищуренными глазами. Нависая над упавшей девушкой с трепещущими ресницами, чьи волосы лежали вокруг головы, как темный и сломанный ореол. Потерявшей сознание и истекающей кровью.

– …Отойди… – прошипел не-кот.

– …Не прикасайся к ней… – прорычала не-волчица, становясь между юношей и хозяйкой.

Игнорируя их, Тишь прошел прямо сквозь демонов и схватил Мию за волосы. С бледным и равнодушным лицом потащил ее по гальке в башню. Затем бросил ее на пол рядом со спящими товарищами, позаботившись о том, чтобы ее череп стукнулся о плитку сильнее, чем было необходимо.

– …Жалкий щенок…

– …Я убью тебя, ублюдок!..