– А, ты про вдоводельца! – Сид улыбнулся и провел рукой по своему ежику. – Не уверен, что наш юный консул готов к такому.

– Я смогу, – настаивал Йоннен. – Смотри.

Мальчишка дважды сделал выпад гладиусом, его тень заплясала на стене. Его шаги были такими же неуклюжими, как у любого девятилетнего мальчишки после пятиминутной тренировки.

– Впечатляет, – кивнул Сидоний. – Ладно, я покажу тебе. Но ты должен пообещать, что будешь использовать его только в крайних случаях. Таким приемчиком можно завалить и шелкопрядицу.

Итреец встал, обошел костер и начал показывать Йоннену движения. Мия наблюдала за ними, и ее губы изгибались в грустной улыбке. По правде говоря, эта крошечная передышка в окружении друзей и семьи была самым близким подобием нормальной жизни за последние восемь лет ее существования. Она гадала, как могла бы сложиться ее судьба. Что у нее могло бы быть, если бы у нее не забрали все. И что бы она отдала, чтобы все вернуть. Но потом Мия перевела взгляд с огня на бурю снаружи. Наблюдая, как деревья качаются от ветра, как вспышки молний рассекают черный океан туч…

Черный, как его руки.

Черный, как его глаза.

«Некогда карие…»

– А ныне пустые, – пробормотала она.

– Что ты сказала, милая? – спросила Эш.

Но Мия не ответила.

Брин стояла так близко к Волнозору, что ощущала тепло его тела.

И гадала, стоит ли ей подойти ближе.

Честно говоря, она давно положила на него глаз. Крупные руки, широкие плечи и голос, который зачаровывал ее. Но у них не было возможности для сближения, пока они находились под бдительным взором экзекутора Коллегии Рема, да и двеймерец относился к ней неоднозначно. Поэтому Брин все время держала свои чувства взаперти, выпуская их лишь тогда, когда оставалась одна в своей клетке по неночам и жажда становилось слишком сильной, чтобы ее игнорировать.

Но теперь…

…теперь они свободны.

И вольны делать все, что пожелают.

За последние два года сражений и кровопролития на песках она поняла, насколько тонка нить, удерживающая их в этом мире. Потеря Бьерна до сих пор зияла открытой раной в ее сердце, и Брин не знала, обретет ли былую целостность вновь. Зато она знала, что только дураки не пользуются возможностью, когда она стоит прямо перед ними. С той минуты как Волнозор сказал, что «ждет ту единственную», в груди девушки пылало стремление признаться ему в своих чувствах. Слишком ярко, чтобы не обращать на это внимания. Даже при большом желании.

«А у меня его нет».

– Из-за этого дождя не видно ни зги, – проворчал крупный двеймерец.

Его карие глаза осматривали окрестности. Лес и скалы затянуло серой завесой морозного ливня. По его гладкой темной коже, черным дредам и бороде стекали кристально чистые капли. Замысловатые татуировки на щеках выглядели загадкой, которую надобно разгадать.

– Да уж, та еще буря, – согласилась Брин.

«Глупая, глупая! Придумай что-нибудь поостроумнее, женщина!»

– Ты не замерз? – с надеждой спросила она.

Волнозор покачал головой, по-прежнему глядя на серый водопад. В небе над башней с треском сверкнула молния, освещая волнующиеся луга внизу, обломки каменной кладки и жутковатые руины. На секунду свет стал ярким, как солнца, тени очертились, и весь мир вспыхнул.

Брин шагнула ближе и ласково коснулась руки Волнозора.

– Я замерзла, – объявила ваанианка, как она надеялась, похотливым тоном.

– Можешь спуститься вниз, – предложил Волнозор, окидывая взглядом горизонт на юге. – Судя по запаху, они там разожгли костер. Я сам подежурю.

Брови Брин медленно поднялись на лоб. Двеймерец напрочь отказывался понимать намеки и лишь вглядывался во мрак, тихо напевая мелодию своим глубоким, как океан, баритоном. Девушка надула губы и призадумалась – по крайней мере, попыталась. Вибрации от его сладкого, как карамель, голоса, отдающиеся в низу живота, никак не облегчали ей задачу.

«Ладно. Это требует лобовой атаки».

– Волнозор, – вздохнула она. – Я не хочу спускаться вниз.

– …Нет?

– Нет, – Брин уперлась рукой в бок. – Я хочу, чтобы ты меня согрел.

Здоровяк повернулся к ней. Его брови поразительно медленно сдвинулись к переносице.

– …Правда?

– Четыре Дочери! – раздраженно воскликнула она. – Неудивительно, что ты никогда ни с кем не спал! Куда еще понятнее? Если я схвачу тебя за гребаные уши и поцелую твое туповатое лицо – это поможет прояснить ситуацию?

Двеймерец смущенно улыбнулся.

– Я… полагаю, это бы не повредило?

Брин смотрела на него еще мгновение. Как в его глазах выплясывали смешинки, а губы расплывались в улыбке. А затем взяла его за нагрудник, поднялась на носочки и страстно прижалась к нему губами.