Я делаю глубокий вдох и пробую ручку двери, пропуская себя в комнату и тихо закрывая ее за собой. Я вздыхаю, услышав шум душа, с облегчением понимая, что здесь не происходит ничего необычного, мой Связной просто готовится ко сну.

Так продолжается до тех пор, пока я не откидываю одеяло на его кровати и до меня не доносится запах духов.

Я замираю, но мои узы полностью контролируют мое тело, прежде чем я успеваю понять, что за хрень только что обнаружила.

***

Духи повсюду на кровати.

Они на его подушках и простынях, идеально отглаженное одеяло надушено ими, и мои узы медленно сходят с ума.

Кто посмел прикоснуться к моему Связному?

Как он мог допустить другую женщину в эту комнату, в свою постель? Это все мое. Мое. Он мой; его комната, его кровать, все это принадлежит мне. Я найду эту женщину, заставлю истекать кровью, а затем представлю ее безжизненное тело моему Связному и покажу ему, что бывает с тем, кто прикасается к тому, что принадлежит мне.

Брут скулит мне в ухо, это чувство, а не звук, и я протягиваю руку, чтобы вытащить его из своих волос, опуская на ковер и твердо требуя, чтобы он шел домой к Ноксу.

Мне не нужны свидетели для этого.

Дверь ванной открывается, и Грифон выходит голый, полотенце, обернутое вокруг его талии, немного прикрывает его, но я все равно ищу на его теле следы. Он замешкался и остановился, подняв руку, чтобы откинуть назад волосы. Когда его очень мускулистое тело покрывается рябью от этого движения, мои глаза сужаются.

Неужели она тоже видела его таким?

Видела ли она, как каждый его дюйм напрягался и двигался, когда он трахал ее на моей кровати? Смотрела ли она, как мой Связной накачивает ее тело?

— Оли? Что случилось, почему твои узы…

Как только я смотрю на него, я понимаю, что не хочу с ним разговаривать. Мне нужны его узы, я хочу разобраться с этим напрямую, потому что этот человек мог сделать что-то чертовски отвратительное, но узы принадлежат мне.

Мой.

Я докажу это до самой его сути, до его низменной и животной правды, потому что этому человеку сейчас нельзя доверять. Он предал меня и все, что мы построили вместе.

Из его горла вырывается рычание, его глаза становятся белыми, ноги подкашиваются, когда я запускаю его узы, и когда он снова смотрит на меня, в нем не остается ничего от того угрюмого и хмурого человека.

Только узы.

Он делает глубокий вдох, оглядывая комнату, как будто не уверен, где находится, и я быстро расстраиваюсь, злясь, что он не берет меня и не требует прямо сейчас.

— Мой.

Мои слова нарушают его неподвижность, его рука роняет полотенце, и он набрасывается на меня одним махом, повалив меня на кровать и прижав к себе.

Я едва успеваю взглянуть на него, но это не имеет значения, все это не имеет значения, кроме того, что ему нужно связаться со мной сейчас.

Я хватаю его за волосы и притягиваю его губы к своим, наши языки борются за господство, и он покусывает мою губу, словно хочет наказать меня. Я чувствую вкус крови, но не могу определить, его она или моя, а его руки хватаются за мою одежду, разрывая и срывая игровой костюм, пока он не оказывается на земле.

Грифон рычит на ленту, закрывающую половину моей груди, и не очень-то любезно снимает ее, оставляя красные следы и жаля кожу, когда полностью обнажает меня, его язык успокаивает кожу после этого.

Я не хочу нежности.

Я хочу, чтобы он трахал меня и связался со мной, чтобы никогда больше не возникало вопроса, кому он принадлежит. Я не какая-нибудь мягкая Центральная Связная, которую нужно держать за руку. Мне нужна его сперма, стекающая по моим ногам, и мой запах, заменяющий этот гребаный парфюм на его простынях, и мне нужно это сейчас.

Я беру еще один комок его волос и толкаю его вниз по своему телу, наклоняясь, чтобы снять трусики. Он хватает мои ноги, закидывая их себе на плечи, пока мои бедра не обхватывают его голову, его язык горячий, когда он пробует меня на вкус, пробует слизь между моих ног и узнает, насколько я готова к его члену. В тот момент, когда он вошел в эту комнату, я была готова к нему, готова взять то, что принадлежит мне, и неважно, насколько охуенно совершенны его губы и язык на моей киске, мне нужно больше.

Когда мои ноги начинают дрожать, я снова притягиваю его, требовательно и капризно, потому что мне нужно, чтобы он был внутри меня, когда я кончу, мне нужно, чтобы он присоединился ко мне, чтобы завершить Связь должным образом.

— Трахни меня. Свяжись со мной сейчас же, — огрызаюсь я, мой голос звучит мрачно и ядовито, и его глаза вспыхивают еще ярче от этой команды.