В доме раздаются крики и споры, Гейб подходит ближе к нам обеим, но тут выходит Феликс с абсолютно злобным выражением лица, таща за собой сестру.

Грейси в хлам.

Настолько, что ее стошнило в горшки с растениями у двери, и она хнычет, когда Феликс огрызается: — Ты так и не научилась, мать твою! Я хотел одну ночь, а ты не смогла удержать свое дерьмо в узде в течение одной ночи.

Киран топает за ними, его нос морщится от отвратительного запаха блевотины Грейси, и он встречается со мной взглядом, дергая головой в универсальном жесте «можем ли мы, пожалуйста, покинуть этот гребаный бардак сейчас же», и я киваю в ответ.

Мы закончили.

Атлас проигрывает Гейбу в «камень, ножницы, бумага» и вынужден искать Сойера и Грея, чтобы забрать их с собой домой. Феликс загоняет Грейси в одну из машин Так, а затем оставляет ее там, чтобы обнять Сейдж, целуя ее волосы и успокаивающе бормоча, пока она немного покачивается на ногах.

Когда я узнаю, что эта сука сказала ей, сестра Феликса или нет, Грейси почувствует мой чертов гнев, и я позабочусь о том, чтобы она больше никогда не делала подобного дерьма.

Все должны прекратить гадить моей девочке.

Сойер взглянул на сестру, и его хорошее настроение испарилось в воздухе. Они с Греем спустились вниз, все еще обнимая друг друга, их волосы были взъерошены, а одежда явно поправлена. Я была так рада, что они провели это время вместе.

Еще одно пятно против Грейси.

— Постарайся не быть слишком суровой к ней, она не совсем образец стабильности и психического здоровья, — шепчет мне Гейб, усаживая меня в машину Атласа. Я потрясена тем, что Атлас совсем не пил, его хорошее настроение никак не связано с алкоголем, а связано с тем, что он был рядом со мной.

Я хмуро смотрю на Гейба, но он отворачивается. — Она потеряла своего Центрального Связного много лет назад. Он был еще ребенком, когда умер. С тех пор она никогда не была стабильной. Это не оправдание, но... просто имей это в виду.

Блядь.

Я все еще ненавижу ее, но, по крайней мере, на этот раз я оставлю ее Феликсу. Он все еще хмурится и смотрит с раздражением, когда скользит на заднее сиденье, занимая среднее место, чтобы Сейдж могла пристроиться рядом с ним, не занимая место Гейба.

Я знаю, что это было не для меня, но это просто еще одна причина, по которой я здесь на стороне Феликса, даже когда его сестра – бушующий кошмар, с которым я хочу разобраться самыми ужасными, пропитанными кровью способами.

— Переведи дух, — пробормотал Атлас, его рука легла на мое бедро, пока он направлял машину в поток машин, чтобы доставить нас обратно в поместье.

Я опускаю взгляд и вижу Брута на моих коленях, который обнюхивает мою одежду, словно пытаясь понять, что меня так разозлило. Он всегда очень милый в своей щенячьей форме, и я обхватываю его маленькое тельце рукой, чтобы как следует прижать к себе. Он берет ее и облизывает кончики моих пальцев, ощущение странное, потому что я чувствую это, но нет никаких физических доказательств того, что он это делает, никаких щенячьих слюней, оставшихся после его большого языка.

— Господи, черт, я на секунду забыл, что у тебя это есть, Фоллоуз, — говорит Феликс сзади, его голос звучит немного болезненно, и Сейдж поворачивает голову, чтобы взглянуть на Брута, который теперь перекатывается на спину, чтобы ему почесали животик.

— Он милый! Я имею в виду, что никогда бы к нему не прикоснулась, но могу восхищаться тем, какой он хороший мальчик, — говорит она, а Феликс качает головой.

— Для вас двоих странно знать, что у нее всегда с собой продолжение Дрейвена? Вы, ребята, заставляете его спать ночью в коридоре или мы теперь не против? — говорит Феликс, и я на секунду застываю, думая, что он слышал об инциденте в коридоре, но потом вспоминаю, что весь кампус знает, что Нокс не мой фанат, так что, конечно, у него есть вопросы.

Гейб отвечает ему очень бесстрастно: — Чем больше глаз будет приковано к Оли, тем лучше. Честно говоря, чем больше глаз будет приковано ко всем нашим друзьям и семьям, тем лучше. Дрейвен может быть маленьким счастливым пузырем для всех нас, но сейчас определенно небезопасно.