«Как, черт возьми, я здесь оказалась?»

Я улыбаюсь, надеясь, что она чувствует, что я это делаю, даже если не видит. «Я бы предположил, что ты получила небольшой толчок энергии, сладкая. Но как бы там ни было, я рад, что ты здесь».

В моей груди пульсирует тоска, это признак того, что она скучает по мне так же сильно, как и я по ней, и это меня злит.

«Если я тебе нужен, я сломаю эту дверь, чтобы найти тебя. Я не хотел начинать ссору и втягивать тебя в нее, но, детка, если я тебе нужен, я приду, чтобы найти тебя».

Она светится в моей груди, умиляясь моей потребности быть с ней, и посылает ответ: «Все в порядке. Я в основном спала. Я найду тебя, когда снова проснусь как следует… если смогу выбраться из твоей головы, то есть».

Улыбка превращается в ухмылку. «Ну, пока ты здесь, думаю, мне лучше закончить то, что я начал, сладкая».

Она посылает чувство фальшивого возмущения, от которого я корчусь от смеха, как сумасшедший, но затем она двигает моей рукой, поглаживая мой член для меня, и механика этого ни черта не значит. Мне все равно, что это моя рука, я чуть не кончаю, зная, что она участвует в этом.

«Не смей заставлять меня кончать так быстро и позорить себя, сладкая».

Ее ответное хихиканье — это чертово совершенство, и я хочу навсегда сохранить память об этом.

«Я не люблю, когда меня заставляют ждать, Связной. Если хочешь показать мне, насколько хорош ты можешь быть, тогда действуй».

Кто бы мог подумать, что дрочка может быть настолько эротичной, но эмоции и маленькие ниточки похоти, которые она посылает мне, только разжигают огонь, пока мой кулак скользит вверх и вниз по члену. Я чувствую, как она проверяет меня, проверяет, что я делаю и как двигаюсь, как будто делает заметки на будущее. Блядь, я надеюсь, что так оно и есть. Мне нужно, чтобы она нашла меня и взяла все на себя, потому что это может быть лучший гребаный опыт в моей жизни, но иметь здесь настоящее дело?

Я бы предпочел это миллион раз.

Я держусь достаточно долго, чтобы она не сомневалась в моей выносливости, и ни секундой дольше, ее присутствие наблюдает, как я выплескиваюсь на кулак, кряхтя и пытаясь сдержать рев, который заставил бы Гейба биться о стену.

Это лучший оргазм в моей жизни, маленький кусочек того, что я буду иметь, если когда-нибудь получу свою Связную.

В тот момент, когда похоть проходит, я чувствую ее нерешительность и неловкость. Она здесь, в голове возможного предателя, в то время как никто в доме об этом не знает.

Я подскакиваю, чтобы успокоить ее.

«Ты можешь увидеть все здесь. Все, что тебе нужно, чтобы поверить мне, бери».

Она колеблется, и мое сердце немного разбивается. Я не виню ее. Я ни в чем ее не виню, но я так отчаянно хочу, чтобы она мне поверила, что возможность того, что она не хочет заглянуть в мои воспоминания, разбивает меня.

Я пытаюсь снова, стараясь, чтобы в моем тоне не было отчаяния. «В моей жизни нет ничего, что я хотел бы скрыть от тебя. Есть много уродливого, много плохого и того, чего я стыжусь. Но я никогда не стану скрывать это от тебя, даже если подумаю, что ты будешь думать обо мне хуже. Я бы предпочел, чтобы ты ненавидела эти части меня и никогда не сомневалась в том, что я говорю, чем чтобы мы жили с этим между нами. Не иметь тебя и твоего доверия — это не вариант для меня, Связная. Не вариант».

Она становится еще более тихой в моей груди, и я оставляю ее в покое. Я не могу подтолкнуть ее, как бы мне этого ни хотелось, потому что если она не придет к решению сама, то какой в этом, блядь, смысл?

Я хватаю полотенце с пола рядом с кроватью и вытираюсь. Затем встаю и иду в ванную, избегая зеркала, потому что мне совсем не хочется смотреть на лицо моего отца прямо сейчас. Именно из-за него я оказался в этом бардаке, и тот факт, что я могу быть его чуть более молодым близнецом, меня раздражает.

Оли молчит весь душ, ее мысли просто сидят со мной, пока я привожу себя в порядок. После того, как я вытираюсь и снова надеваю пару чистых боксеров, я включаю фильм, что-то бездумное, что я видел тысячу раз, и забираюсь обратно в кровать.

Как только я устраиваюсь, становится ясно, что Оли хочет что-то сказать, но она молчит на протяжении всего фильма. Я не хочу засыпать и упускать ее присутствие здесь, но в нем есть что-то настолько успокаивающее, что усталость от бесчисленных дерьмовых бессонных ночей медленно подкрадывается ко мне.

Прямо перед тем, как я вырубаюсь, она наконец заговаривает.

«Я не хочу смотреть. Я хочу, чтобы ты сам мне все рассказал. Я хочу услышать это от тебя».