Он ухмыляется мне и говорит: — Слава Богу, на секунду я подумал, что мы застрянем в полномасштабной войне Дрейвенов. Я бы лучше пошел в спортзал, чтобы Гриф убил меня там.

Я хихикаю над ним. — Иди сюда и ложись со мной. Если я собираюсь оказаться здесь в ловушке, я должна хотя бы обниматься.

Гейб секунду пристально смотрит на меня, а затем осторожно забирается на кровать, двигаясь так, как будто он ожидает, что я развалюсь под ним на части или что-то в этом роде, и когда я хмурюсь и тяну его на себя, он ворчит мне в ответ. Когда мои ноги лежат по обе стороны его тела, а его голова лежит на моем животе, он почти не лежит на мне. Небольшой вес, который есть, скорее успокаивает, чем… душит.

Я делаю долгий, глубокий вдох и снова чувствую себя цельной.

— Больше никаких побегов, — говорит Гейб, его тон почти сердитый, и я запускаю пальцы в его волосы.

— Я не хотела. Я знала, куда идет Кайри, и я не могла оставить ее на произвол судьбы. Я выжила. Я в порядке, и Киран выздоровеет. Я чувствую себя виноватой, что потащила его за собой, но мы все будем в порядке, потому что я тоже туда попала.

Гейб вздыхает, и его рука проводит по боковой поверхности моего бедра, нежно касаясь его через одеяло, как будто он представляет себе все повреждения, которые были стерты благодаря заботе Феликса. Там все еще есть небольшая боль, но это ничто по сравнению с той ослепительной болью, которой я поддалась, позволив своим узам взять верх и отомстить лагерям, пропитанным кровью.

Пальцы Гейба нежно поглаживают одеяло. — Блэк пожалеет, что проснулся в то утро, когда Грифон и Норт закончат с ним. У них обоих есть несколько очень креативных планов наказания для него.

Иисус, черт возьми, Христос.

* * *

Гейб засыпает на мне, и мы проводим большую часть дня, дремля с Брутом между нами, после того, как он медленно отодвинул Гейба от меня и занял его место. Я дремлю, наблюдая, как тени пересекают комнату, пока мы тратим день впустую. Где-то поздно вечером я проваливаюсь в более глубокий сон, а проснувшись, обнаруживаю, что Гейб пропал.

Норт сидит за столом, читает бесконечные бумаги, перед ним стакан виски.

— На тумбочке лежит сэндвич. Если ты хочешь что-то более существенное, я позову шеф-повара.

Я потягиваюсь и с трудом пытаюсь сесть, отталкиваясь, пока снова не утопаю в подушках. Я никогда не встречала мужчину, которому нравилось бы спать на сотне подушек, как принцесса, но, с другой стороны, нет никого, похожего на Норта.

— Сэндвич хорош. Я чувствую себя ужасно, а от дремоты только хуже.

Он поднимает взгляд и хмурится на меня. — Тебе сейчас нужен Феликс? Он заходил к тебе раньше, но когда увидел, что ты спишь, оставил тебя. Он сказал, что сон сейчас важнее.

Я качаю головой и беру тарелку. — Нет, я просто чувствую, что бездельничаю здесь, ничего не делая, в то время как все остальные заняты… делают то, что нужно для нашей безопасности. Я — обуза и ненавижу это.

Он фыркает на меня, допивая остатки виски в стакане и перекладывая еще бумаги. — Ты знаешь, сколько выживших мы в среднем извлекаем из лагерей?

Я качаю головой, откусывая еще один кусок от сэндвича. Это сыр и ветчина, с идеальным количеством майонеза, и я хочу выйти замуж за шеф-повара за это.

Норт игнорирует мой сэндвич-газм и продолжает: — Если мы сможем добраться до лагерей в первые двадцать четыре часа, это составит двадцать два процента. После сорока восьми часов этот показатель снижается до пятнадцати. После четырех дней, как в случае с тем, что произошло, когда ты пошла за ними? Три процента. Ты знаешь, сколько выживших ты привезла домой? Потому что все это было на твоей совести, мы просто пришли и забрали вас всех.

Дверь открывается, и Грифон входит, не утруждая себя стуком. Он в своей тренировочной экипировке, в полном обмундировании, которое он носит вокруг своей команды, а не в крошечных шортах, которые он бережет для меня. Он и глазом не моргнул на монолог Норта, просто подошел, чтобы взглянуть на меня и снова занять место рядом со мной.

— Тридцать три человека были похищены. Тридцать три вернулись домой. Только один был ранен, и в отчетах говорится, что благодаря тому, что существо Нокса защитило Кайри и закрыло душевые, только одна женщина подверглась нападению за это время. Такого никогда не было раньше, Олеандр. Ты далека от того, чтобы быть обузой.

Грифон поворачивается, чтобы взглянуть на меня, и я отправляю в рот остатки сэндвича, чтобы не говорить с ним об этом. Мне нужно многое ему сказать, а бороться со своей позицией, что я бесполезна для них всех, сейчас — не то.

Он поворачивается, чтобы обменяться взглядом с Нортом, что предвещает мне неприятности.