Он возится с манжетой пиджака, выглядя так, словно предпочел бы вылезти из кожи вон, чем смириться с тем, что сегодня находится здесь и является благородным членом совета. — Его зовут Тамир, и он мой новый секретарь.

Я приподнимаю бровь, немного шокированная, но он только пожимает плечами в ответ. — Тебе не нравилась Пенелопа, и я больше не мог смотреть сквозь пальцы на все те границы, которые она намеренно переступала, поэтому я перевел ее в другое место, чтобы она стала чьей-то проблемой. Тамир происходит из хорошей семьи, и Грифон уже проверил его и его группу Привязанных.

Я стараюсь не показывать своей неописуемой радости на лице, но уверена, что с треском проваливаюсь.

Его брови взлетают вверх. — Ты не думала, что я ее уволю?

Я пожимаю плечами. — Я все еще учусь доверять. Я могла бы безоговорочно доверять тебе, но за такой короткий промежуток времени в наших отношениях и в нашей группе Привязанных произошло много изменений. Мне требуется некоторое время, чтобы разобраться во всем этом.

Я не упоминаю, что наличие полной связи волшебным образом не решило всех наших проблем, есть еще целая куча дерьма, которое мы все еще пытаемся выяснить между собой. Не представляю, как мы будем справляться с этим, одновременно имея дело с Сопротивлением и, знаете ли, концом света.

Опять я драматизирую.

Норт медленно кивает, и двери лифта открываются обратно в его кабинет. В комнате есть стол для секретаря, но, положив ладонь мне на поясницу, мужчина направляет меня к нему и вместо этого усаживает туда.

— Если тебе не нравится Тамир, я найду кого-нибудь другого. Если он расстраивает тебя или твои узы реагируют на него каким-либо образом, вот как мы поступим. Это то, что мы будем делать с любым человеком в будущем, Привязанная, и не только со мной. Если в тактической команде Грифона есть кто-то, кто расстраивает тебя или не нравится твоим узам, то он немедленно уйдет. Я знаю, что Рокелл не может держать рот на замке рядом с тобой. Для меня будет удовольствием перевести его в другое место, если ты не хочешь его больше видеть.

Я улыбаюсь и наклоняю голову, открывая ноутбук, который он ставит передо мной. Вхожу в систему и вижу, что сканы книг, которые мы привезли домой из «Аве Марии», уже ждут меня в моем почтовом ящике от Нокса.

Он не оставил никакой записки или чего-то в этом роде, но мне все равно кажется, что это прогресс.

Медленно и неуклонно, верно?

— У нас недостаточно сотрудников ТакТим, чтобы у меня сложилось о них мнение… а Рокелл и так в порядке. В основном это просто солдатское подшучивание. Я думаю, что он рад, что у него есть чем ополчиться против Грифона, но мы оба знаем, что мой Привязанный может сам о себе позаботиться.

Норт кивает и возвращается к своей работе, раскрывает перед собой папку и хмуро просматривает содержащуюся в ней информацию. — Отец Рокелла — не только еще один член совета, но и очень уважаемый в нашем сообществе человек. Иногда детям трудно расти с таким грузом на плечах. Я знаю, что член совета Рокелл не хотел, чтобы его сын был солдатом ТакТим. Это его слова, не мои. Семьи высшего уровня обычно не любят, когда их дети служат. Они считают, что этот труд ниже их достоинства. Но Рокелл боготворил Грифона с самого раннего возраста, и его невозможно было отговорить от вступления в тактическую команду вслед за ним. Думаю, он подкалывает тебя, чтобы привлечь больше внимания Грифона. Не принимай это на свой счет, Привязанная.

Я хихикаю. — Значит… он суперфанат и просто хочет, чтобы Грифон его любил? Это даже мило.

Норт улыбается и качает головой. — Он хороший боец и добился того, что стал третьим в командной цепочке. Я рад, что твои узы не возражают против его присутствия рядом с Грифоном, потому что нет очевидного выбора, чтобы занять его место.

Я открываю файлы на компьютере и делаю глоток из бутылки воды, которую Норт оставил для меня. — Я готова мириться со многим, если это означает, что вы, ребята, в безопасности. Даже при условии, что Рокелл действительно бы беспокоил меня, если он лучший выбор для Грифона и его команды, тогда я бы смирилась с этим и оставила все как есть.

Норт кивает, и хмурое выражение возвращается на его лицо, когда он снова окунается в то, что происходит на его экране.

Мы погружаемся в спокойную тишину, пока оба работаем, но я могу сказать, что Норт расстроен. Что бы ни происходило в Совете, это невероятно обременительно для него. Я молчу, чтобы не мешать ему, и очень скоро увязаю в документе о глазах пустотах и о том, что они означают.

Мы определенно уже были здесь раньше.

Не знаю, могу ли я сказать «мы», потому что у меня нет чувства, что я перевоплощалась, но мои узы определенно были здесь несколько раз.