Эти слова разжигают огонь у меня внутри, и мне приходится схватиться за край стола, чтобы не сорваться с места. Атлас выпустил меня из камеры Сейдж, чтобы я пришла и просмотрела отснятый материал еще раз, пока мы не будем абсолютно уверены, что видели все, что было, и не разберем все по полочкам. На самом деле нет ничего нового, что можно было бы извлечь из этого.

О, за исключением пустых глаз, которыми Сейдж абсолютно, без сомнения, не должна блистать.

Мои узы давят на мой разум, пытаясь взять верх и получить контроль над моим телом, но не нужно быть гением, чтобы понять, что это ужасная идея. Я прекрасно осознаю, что Сойер не собирается даже пытаться следовать своим словам, и все это просто выражение того, насколько он взбешен, что он бросается на наиболее вероятную цель, но мои узы не из тех, с кем можно шутить.

— Я собираюсь…

Я прервала его, прежде чем мы попали в опасную зону по-настоящему. — Да, давай не будем продолжать угрожать моим Связным, потому что я мало что могу сделать, чтобы помешать моим узам выйти наружу и разобраться с тобой лично.

Сойер бросает на меня взгляд и в отчаянии вскидывает руки вверх. — Тебе даже не нравится Нокс! Он мудак, мы все это знаем. Все наблюдали за тем, что он делал с тобой с тех пор, как ты вернулась, так что ты, черт возьми, не можешь этого отрицать. Это явно его рук дело, Оли!

Гейб почесывает затылок, словно ему невероятно некомфортно от этого разговора, но Атлас скрещивает руки на груди и кивает, словно полностью согласен с бредовой оценкой отснятого материала Сойера.

Я стремлюсь к рациональности, потому что очевидно, что вся эта чертова комната нуждается в ней. — Ладно, во-первых, я буквально только что узнала, что мои узы и узы Нокса встречаются поздно ночью. Неважно, кто из людей носит эту оболочку, мои узы не позволят тебе забрать его у них. Кроме того, как, черт возьми, ты думаешь, он способен на такого рода манипуляции? Его дар — это его теневые существа и ужас.

Гейб стонет и проводит рукой по лицу, словно отчаянно хочет выбраться отсюда и не хочет, чтобы его признали виновным по ассоциации. С другой стороны, мне нужно убедить Сойера не делать глупостей, прежде чем мы вызовем Норта и Грифона.

После вчерашнего ужина и всего того, что уже под вопросом с Ноксом… ему сейчас не нужны лишние вопросы о его лояльности.

— У Нокса есть третий дар.

Я оглядываюсь через плечо на Кирана, укоряя его за предательство, но он лишь пожимает плечами в ответ.

— Предполагается, что мы рассматриваем все возможные варианты, верно? У него есть третий дар. У Норта тоже, но мы знаем, какие у него все три. Насколько мне известно, ваша связь с Нортом только усилила их и не дала ему ничего дополнительного.

Мои щеки глупо вспыхивают при мысли о том, что они все снова обсуждают мою сексуальную жизнь, но есть более важные вещи, о которых стоит подумать. — Я не связывалась с Ноксом, так что если ты не знаешь наверняка, что его третий дар — это контроль разума, и он использовал его чтобы предать всю свою семью, свое сообщество, все, за что он когда-либо стоял и во что верил, настолько, что решил сражаться за всех нас, даже когда так оторван от нас, я думаю, что бежать отсюда, чтобы убить его, вероятно, не лучшая идея.

Гейб кивает и указывает на меня. — Ребята, она говорит разумные вещи. Остальные из вас — те, кто спрыгнул с гребаного глубокого конца. Даже если бы была хоть малейшая вероятность, что это Нокс, а это точно не так, если вы выйдете отсюда, его теневые существа поглотят вас.

Сойер качает головой в сторону Гейба и делает шаг к нему в сердитом движении, как будто собирается вцепиться ему в лицо, чтобы поспорить с ним еще больше. Это не угроза, конечно, но мои узы ощущают происходящее таким образом, и я обнаруживаю, что Брут спускается из-за моего уха в ответ на мою собственную реакцию на это.

Однако он не тот послушный щенок, которого все привыкли видеть.

Его голова достигает моей груди, когда он принимает полную форму, его уши навостряются до упора, когда его челюсти раскрываются и зубы обнажаются в рычании. Брут выглядит как страшная адская гончая, которой, по их мнению, является мой милый мальчик, но все, что я вижу, — это щенка-защитника, готового на все ради меня.

Я никогда не любила его больше, чем в этот момент.

— Боже мой, он сидит здесь и слушает, как мы все это выясняем! — огрызается Сойер, поворачиваясь на пятках и направляясь обратно вокруг стола к своему ноутбуку.

— Сойер, ты должен послушать Оли.

Все замирают и поворачиваются в сторону камеры, где Сейдж наконец-то встала с кровати, стоит у стекла, прижав к нему руки и не сводя глаз с брата. Моя лучшая подруга все еще выглядит так, как будто провела последнюю неделю, рыдая до посинения, но на ее лице выражение решимости.