– Мы не знаем, что предпримет на этот раз Марлоу, поэтому должны быть готовыми ко всему. Занятия будут начинаться в восемь утра…

– Не-е-ет, – провыла я.

– Да, мисс Зальцри. И продлятся до шести вечера. Мы усовершенствовали программу обучения, поэтому поделим вас на пять секций, в каждой из которых будет десять отрядов по пять человек. Решите друг друга поубивать? Отлично, удачи вам. Не сможете работать сообща? Прекрасно, можете покинуть это место.

Она окинула нас пристальным взглядом, и жилка на ее тонкой шее дрогнула.

– Вы все равны. Изгнанники, равновесы, сокрушители, созидатели. В первую очередь вы люди, и не забывайте об этом. Я скажу первый и последний раз: не нравится – уходите. Мы собираемся возрождать мир, даже если сначала его придется уничтожить.

Ее слова заставили меня поежиться.

– Так что да. – Профессор впервые улыбнулась. – Пришло время нести знамя революции.

•—•—

– • —••• •—•–

•—•• ••– —••• •—•• ••–

Из найденных писем Крэйтона Зальцри, адресованных профессору Роксании Нуар

В три часа ночи в зале для стрельбы никого не было.

Я долго не мог уснуть после изнуряющего учебного дня. Первую половину мы провели в этом же помещении, оттачивая стрельбу из пистолета с Фениксом, а после нас с Ксивер позвала к себе Ван Дер Берг. И вот тогда началось всё самое интересное. Меня заставили показать силу сокрушения, а мою сестру – созидания. Проще говоря, они хотели, чтобы мы призвали дождь.

Пару раз я уже примерял на себя роль сокрушителя. Первый произошел в кабинете у Роксании, когда я раскрошил в руке розу, второй – на горячей точке, когда отбивался с Астрид от триад.

Несмотря на это, сегодня мне пришлось пыхтеть три часа, чтобы разрушить маленькую шкатулку. У Ксивер дела обстояли еще хуже. Она бы скорее перегрызла директору глотку, чем создала по ее приказу игрушечную бабочку, однако один раз на ее ладони всё же вспыхнула небольшая световая сфера.

В итоге я провалялся от переизбытка энергии до двух часов ночи, а сна не было ни в одном глазу. Поэтому решил вернуться и пострелять, что получалось у меня не так хорошо, как у сестры.

Я перезарядил пистолет и, вытянув перед собой руки, прицелился. Черно-белая мишень была для меня точно красная тряпка для быка. Меня раздражало, что пуля постоянно отклонялась от центра на считанные миллиметры.

Выдохнув, я приготовился к оглушительному выстрелу и нажал на курок.

Бах!

Руки слегка вздрогнули от отдачи. Возбуждение прокатилось по телу, когда я представил, что попал. Я должен был попасть. Сейчас уж точно.

Однако, прищурившись, я разочарованно застонал. Мимо!

– Может, тебе сделать ведущей рукой не правую, а левую? Я знаю, что у тебя амбидекстрия. Занятное явление.

По затылку пробежались мурашки, как всегда происходило при ее появлении. Иногда мне казалось, что Роксания запрограммировала меня так реагировать на свой голос. Черт возьми, это было невыносимо.

Я опустил руки, когда она встала рядом и повернула ко мне голову. Уголки ее припухших ото сна губ растянулись в улыбке, а глаза сквозь стекла очков устремились к моей руке, сжимающей пистолет.

– Позволишь показать?

Я протянул ей оружие.

– Нет. На тебе.

Дерьмо.

В голове сразу же вспыхнуло воспоминание о том, как она показывала на мне кое-что другое. Как ее рот заглатывал мой член, пока она держала мои руки в своих волосах, заставляя меня оказывать на нее большее давление.

– Только не пусти мне пулю в лоб, – откашлявшись, пробормотал я.

Иисусе, хоть бы обошлось без красных щек.

Видимо, я всё же покраснел, потому что Роксания прикусила губу, подавив улыбку.

– Как твоя мама? – спросил я, чтобы разрядить обстановку, когда Роксания заставила меня снова поднять пистолет. Она принялась обходить меня по кругу и рассматривать так, будто я был музейным экспонатом.

– Расставь ноги шире и немного согни колени. Они напоминают две деревянные доски. – Роксания ударила носком ботинка по моим кроссовкам, заставив сделать так, как она сказала. – Мама чувствует себя получше. Раз в пару дней она всё еще называет меня шлюхой, но я привыкла.

Она говорила с такой горечью в голосе, что я буквально почувствовал зуд в кончиках пальцев от желания обнять ее. Хотя не должен был. Понимал, что не должен.

Но не сдержался и ответил:

– Не принимай так близко к сердцу. Это говорит болезнь, а не твоя мама.

– Твоя сестра тоже называет меня шлюхой. – Роксания обхватила мои ладони, сжимающие пистолет, и слегка приподняла их. – Большой палец ведущей руки прижми к другой стороне пистолета. И не сгибай так сильно локти. Крэйтон? Ты меня слышишь?