Кай долго вглядывался в лицо профессора, словно взвешивая все «за» и «против». Пока мое сердце отбивало неистовый ритм, я отмечала каждое изменение в чертах его лица. И в какой-то момент увидела, как он едва заметно покачал головой, будто не одобряя действия Роксании.

Но в итоге произнес:

– Победа за Зальцри.

Тут же зал пронзили крики. Кто-то возмущался и требовал провести повторный бой, другие радовались победе Крэйтона. Рейвен и Джакс сорвались с места и побежали к нему, размахивая над головой плакатами с надписью «Крэй-Крэй любит бить парней».

Я же стояла на месте, переводя взгляд с Роксании на Кая.

Они солгали.

***

Я распахнула глаза, когда услышала чью-то легкую поступь.

Одеяло было натянуто практически до носа, поэтому я не могла пошевелиться и незаметно посмотреть, есть ли кто-то в спальне. Ладони сильнее вцепились в белоснежную ткань, и я постаралась выровнять сбившееся дыхание, делая вид, что до сих пор сплю.

Пистолет лежал на верхней полке в шкафу.

Я смотрела прямо перед собой, но кожей чувствовала чье-то присутствие.

И знала, чье именно.

По тому, как сгустились в комнате тени, а холод заставил мурашки побежать по голым ногам. По тому, как напряженный взгляд темных глаз путешествовал по моему телу, в кокон завернутому одеялом.

И по тому, как спальню сразу же окутал его аромат – свежий запах морской волны, древесной коры и ноток чего-то настолько притягательного, что хотелось вдохнуть поглубже и задержаться рядом с ним подольше.

Заставив себя отбросить глупые мысли, я опустила взгляд к изножью кровати.

Кай возвышался надо мной, склонив голову и засунув руки в карманы классических брюк. Верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, а развязанный галстук небрежно спадал на грудь. Он впервые выглядел так… несобранно.

И чертовски сексуально.

Проникающий в комнату свет луны падал на его серебристую прядь, слегка ее подсвечивая.       Ониксовые волосы были в беспорядке, отчего хотелось запустить в них руку и пригладить. Ощутить, какими они окажутся на кончиках пальцев – мягкими и шелковистыми или жесткими, как всё в этом человеке?

– Я ведь говорил, Hafið. Не нужно брать то, что принадлежит мне.

Его голос был тягучим, как мед, но далеко не таким же сладким. Кай всегда разговаривал со мной так, словно был готов убить меня. Или трахнуть.

– Я могу сказать тебе то же самое, Кай. Не стоит брать мои вещи, – отрезала я ледяным тоном, хотя внутри сгорала, сгорала, сгорала от его присутствия. – Как моя цепочка оказалась в твоей спальне?

Смысла скрываться не было. Он знал, что в ту ночь я подслушивала их.

– У меня нет ни малейших представлений, о какой цепочке идет речь.

Наглая ложь.

Эти слова отразились на моем лице, и он шумно вздохнул.

– Дорогая, если ты думаешь, что моя угроза на нашем занятии была шуткой, у меня для тебя печальные новости, – ответил Кай ласковым голосом, словно я была его любовницей, и опустил взгляд.

Только тогда я увидела, что находится у его ног.

Две собаки.

Два черных добермана.

В ужасе отшатнувшись, я подавила крик и прижалась к спинке кровати. Доберманы сразу же насторожились, а затем повернули головы к хозяину, ожидая приказа. Кай, едва приподняв уголки губ, не отводил от меня взгляда.

– Они не любят резких движений, Ксивер.

– Зачем ты пришел? – спросила я, ругая себя за дрогнувший голос.

Кай выглядел настолько расслабленным, словно ничего странного не происходило. Словно он – король академии, осматривающий свои владения и выбирающий, кого следующим лишить жизни.

– Я пришел к тебе.

Затем он вскинул подбородок, и одна из собак прыгнула на кровать.

– Ты ведь не думала, что я не замечу пропажу пистолета?

Я втянула голову в плечи, когда доберман стал медленно двигаться ко мне по кровати. Кровь застучала в висках, грудь сжалась от поглощающего, удушающего страха. В эту секунду я даже не задумывалась, откуда у Кая собаки. Лишь смотрела в темные глаза, молясь не быть растерзанной в собственной спальне.

Доберман тихо зарычал. Этот жуткий звук заставил меня до боли закусить губу, но я продолжила смотреть то на Кая, то в стеклянные глаза надвигающегося пса. В это мгновение меня пронзила мысль, что боюсь я больше не добермана, а его хозяина.

Пес остановился надо мной и низко склонил голову.

– Одно мое слово – и он не оставит от тебя и следа.

Я тяжело сглотнула, почувствовав во рту кислый привкус паники.

Доберман смотрел в мои испуганные глаза, утробно рыча и показывая острые клыки. Он бы сожрал меня прямо сейчас, отдай Кай приказ. Он бы оставил от меня окровавленные куски плоти и раскрошенные кости, если бы я сделала неверное движение.

Но я знала, что Алькастер получает удовольствие не от мысли о моей смерти, а от моего страха перед ним.

Вдох.

Выдох.